Чтение онлайн

Ни испугаться, ни удивиться он не успел, когда длинная пулеметная очередь разрезала тишину, и трассы пуль подняли пыль рядом с повозкой, на которой стоял мальчик, приветственно машущий руками.

Фашистский истребитель, замаскированный под советский ястребок, рыскавший по дорогам в поиске военных целей, помчался дальше. Ребенок в телеге его не заинтересовал.

Мать, бледная как полотно, бросилась к сыну, а тот спокойно улыбался, не понимая, что был на волосок от смерти, и только Провидение его спасло. Господь Бог к нему был милостив и на этот раз.

Обстрел обоза ясно показал всем, что передвигаться даже по проселочным дорогам днем опасно. Не запрягая лошадей, возницы спрятали повозки под деревья, укрыли зеленью. Решили ждать вечера и двигаться ночью. Почти полная луна позволяла это сделать.

Обоз тронулся в путь в 22–00. Было еще светло от солнечного заката, но сумерки и ночь наступили быстро. Отдохнувшие и сытые лошади бежали резво. Лунные тени от повозок отражались на дороге и были похожи на корабли, плывущие по степи.

Дети и взрослые дремали после дневных переживаний, а наш мальчик крепко спал, удобно устроившись в соломе на дне повозки. Сегодня он был героем дня, хотя совершенно не осознавал этого.

К утру обоз прибыл в село Першотравенное, где возчики отпустили лошадей на пастбище и замаскировали подводы. Беженцы разбрелись по хатам в поисках пищи и места для отдыха после бессонной ночи. Наш герой, выспавшийся ночью, бродил вокруг домика, где приютили его мать, мгновенно заснувшую, после вчерашних треволнений. Хозяева накормили его и с жалостью провожали его и маму, когда вечером караван вновь тронулся в путь. Ранним утром 17 июля благополучно прибыли в крупный порт на Азовском море Жданов.

Город был заполнен беженцами и войсками. Промышленные объекты бомбили, но порт и его окрестности, охраняемые плотным кольцом аэростатов и зенитной артиллерией, оставались не тронутыми и исправно работали. Здесь уже находилась главная часть их группы, прибывшая на автомашинах.

Вечером ждали посадки на судно, чтобы плыть через Азовское море в Черное и далее на Сухуми. Вокруг порта скопились толпы волнующихся беженцев. Местные власти едва справлялись с их потоком. Вход в порт усиленно охранялся войсками НКВД.

Весь день мать с сыном бродили по городу и отдыхали в городском парке. Удалось прикупить легкую одежду и продукты для рейса на корабле. К 20–00 вернулись к порту, где присоединились к своей группе, которая значительно поредела. Часть группы направили на железнодорожную станцию для отправки в Ростов, а оставшуюся готовили к посадке на пароход.

Вход в порт проводился по спискам. У всех строго проверяли документы.

В 22–00 поднялись на борт танкера «Азов», забитого пассажирами. Размещались на открытых палубах, в трюмах, в каютах и даже в служебных помещениях.

Наших путешественников поместили на шлюпочной палубе, у спасательных плотов, ближе к корме. Отсюда хорошо было видно здание управления портом и суда, стоящие у причалов.

Мальчик впервые поднялся на борт судна. Возбужденная толпа пассажиров, теснота, неустроенность и накопившаяся усталость за день хождения по городу не располагали к любованию морем, вода которого здесь в порту имела кирпично-серую окраску.

В 23–00 судно отошло от причала. Три маленьких буксира тащили его на выход из порта.

Когда танкер вывели и развернули носом к каналу, раздался мощный гул главного двигателя. Плавание началось. Берег стал медленно удаляться и вскоре исчез в темноте.

Азовское море очень мелководное. Крупнотоннажные суда могут проходить его только по центральному каналу, идущему от Керчи до Жданова, Таганрога.

Ветер и прохлада ночи заставили мальчика и его мать покинуть шлюпочную палубу и спуститься в трюм, битком набитый беженцами. Увидев спускающихся по трапу женщину с ребенком, пожилой моряк в офицерской форме сказал, что мест в трюме нет. Он предложил им до утра провести время в своей каюте, которая будет свободна, пока он занят на вахте. Это было очень своевременно, так как наши герои валились с ног от усталости.

В маленькой каюте было тепло и уютно. Такого комфорта они давно были лишены и, умывшись, свалились на маленький узкий диван и флотскую койку, которые им теперь казались царскими ложами.

В 8–00 хозяин каюты разбудил своих гостей, напоил чаем и угостил мальчика принесенными с камбуза яблоками. Солнце давно взошло, ветер утих, и можно было отправляться на палубу.

Поблагодарив моряка, наши странники вышли на свежий морской воздух. Они оба в море были впервые и были поражены бесконечной зеркальной гладью голубовато-зеленой воды, расстилавшейся до горизонта со всех сторон.

«Мама, смотри какая красота, как в горах!» – воскликнул сын.

Было действительно очень красиво вокруг. Тишина, бескрайний простор и покой, которого им так не хватало на земле в последние 20-суток войны. Мама согласилась с необычным сравнением моря с горами, сделанного сыном. Совершенно разные стихии, но объединяла их великая красота, которая правила ими.

К вечеру танкер «Азов» подошел к Керченскому проливу. Проведя весь день на палубе, любуясь морским простором, наши путешественники проводили огромное красное солнце, скрывшееся за керченские сопки.

Керченский пролив очень мелководный и узкий. Для крупных судов здесь прорыт канал, по которому они могут переходить из Азовского в Черное море. Канал обозначен буями, красные и зеленые огни которых мигали вдоль всего пути.

Ночью вошли в Черное море, Танкер начало покачивать крупной зыбью, оставшейся после недавно прошедшего здесь шторма. Пассажиры почувствовали перемену обстановки. Плавная изнуряющая качка для многих из них была весьма непривычна. Несколько часов спустя, мальчику стало плохо.

Воспользовавшись утренним приглашением пожилого штурмана, мама отвела сына в штурманскую каюту и уложила на диван. Ей так же стало плохо. Тошнота подступала к самому горлу. Но приходилось держаться, хотя в каюте, расположенной на нижней палубе, было значительно спокойнее, чем наверху.

Судно быстро продвигалось на юг, не смотря на свежий встречный ветер. На следующее утро наш герой почувствовал себя лучше. Вместе с матерью они поднялись на главную палубу, освобождая каюту для штурмана, который отдыхал в дневное время после ночной вахты.