Чтение онлайн

Возобновлю рассказ завтра. Мы измотаны, ошеломлены и до сих пор гадаем, выйдет ли хоть какой-то толк из собираемой нами машины. Остается лишь надеяться, что Омега не сыграл с нами в какую-то чудовищную шутку.

Двести пятидесятый день.

Машина готова. Она работает!

Час назад Тарней установил последнюю деталь – крупицу радия из запасов Линга. Глиняный тигель от нашего аппарата дуговой плавки поместили в самое сердце машины Омеги. Когда Тарней щелкнул тумблером, раздался низкий гул, похожий на жужжание миллиарда разгневанных атомов, вырывающихся со своих орбит. Мы замерли в ожидании взрыва, который убьет нас всех вместе с Омегой – ведь это вполне мог быть план самоубийства, созревший в его непостижимом разуме.

Но вместо этого глиняный тигель раскалился докрасна. Куски платины и иридия внутри него расплавились за считаные минуты. Мы подбросили еще металла, заполнив тигель до краев. И всё это без труда превратилось в жидкую массу.

Словно малые дети, мы кричали «ура» и безумно скакали от радости. Теперь не составит труда демонтировать ракетные дюзы и окунуть их в расплав, покрыв защитным слоем, чтобы вернуть им былую прочность, необходимую для космического полета. Завтра же приступим к делу.

Эта машина внушает нам благоговейный трепет. Она высвобождает атомную энергию – заветную мечту науки последнего столетия. Тарней не может объяснить принцип ее работы, хотя и собрал ее собственными руками. Каким-то образом радиоактивность крупицы радия возрастает многократно, выделяя жар, по сравнению с которым электрическая дуга кажется довольно холодной.

Омега спас нас. Но за это придется заплатить сполна. Мы дали обещание.

– Как ни крути, а одной жизнью придется пожертвовать, – с горечью в голосе сказал капитан Этвелл. – Я обещал вернуть вас всех живыми на Землю. И я не справился. Но я хотя бы отправлю вас обратно…

Мы мгновенно воспротивились его задумке. Никаких добровольных жертв никто не допустит. Мы бросили жребий. Не повезло Лингу.

Двести пятьдесят пятый день.

Привет, Земля! Я пропустил целых пять дней, потому что мы были по уши заняты обработкой дюз и подготовкой к старту. Теперь мы полностью готовы к отлету. Все дюзы сияют свежим защитным покрытием из платиново-иридиевого сплава.

Линг с нами! Мы возвращаемся домой в полном составе – все десять человек! Вы, должно быть, гадаете, как нам удалось обвести Омегу вокруг пальца, или мы просто наотрез отказались выполнять свою часть сделки? Вот как все было.

После того как машина была закончена, Омега снова погрузился в одно из своих затяжных молчаний. И нас всех одновременно посетила одна и та же мысль: если поспешить и улететь до того, как Омега придет в себя… ну, что он нам сделает? Сам виноват, проспал.

Мы пошли даже дальше. Почему бы просто не выбросить Омегу наружу и позабыть обо всем этом как о страшном сне? Он же всего лишь беспомощное растение. С какой стати мы должны платить такую цену? Какое право он имеет требовать в качестве платы человеческую жизнь? Да Омега, скорее всего, просто отмахнётся от этого и сочтет нас дураками, если мы послушно принесем жертву.

– Я мог бы испепелить вас всех прямо там, где вы стоите, – внезапно раздался сегодня утром телепатический голос Омеги. – Вам не сбежать, не заплатив по счетам. Кого вы выбрали?

Суинертон оттолкнул Линга назад.

– Меня, Омега! – закричал он. – Забери меня, скорее! Я буду жить в твоем разуме. Я больше не могу выносить эту жизнь. Она бессмысленна, ничтожна, тщетна. Забери меня, Омега!

Мы застыли как вкопанные, ожидая развязки.

– Я выбираю… – начал Омега.

Мы затаили дыхание, ожидая, что сейчас какой-нибудь луч, поле или неведомая энергия уничтожит Линга, или Суинертона, или нас всех десятерых.

Но Омега умолк. Его чашевидная корона из листьев медленно поникла. Прямо на наших глазах его студенистый мозг рассыпался в прах.

– Он выбрал самоубийство! – потрясённо выдохнул Суинертон. – Но почему? Почему?!

Да, почему? Этот вопрос будет звучать целую вечность и на него никогда не найдется ответа. Ибо такова философия Омеги.

Мы готовы к взлету. Мы счастливы покинуть Меркурий и вырваться из тени Омеги. Где-то там, в глубинах космоса, Суинертон в конце концов придет в себя. Но сейчас он сидит с остекленевшим взглядом и не отвечает нам. Нам всем придется заново перенастраивать свои умы перед возвращением на Землю. Придется навсегда забыть Омегу и его философию абсолютного безразличия. Будущие экспедиции на Меркурий нужно строго предупредить: держитесь подальше от этих мыслящих растений.

Кстати, не думайте, будто мы возвращаемся с секретом атомной энергии. Машину пришлось разобрать: нам нужны батареи и прочие детали. Тарней говорит, что никогда не смог бы собрать её снова – даже имея подробнейшие чертежи. Он попросту не понимал бы, что делает. Этот великий секрет все еще принадлежит будущему человечества, и мы можем лишь надеяться, что его открытие не приведет нас к философии Омеги.

Капитан Этвелл только что дал сигнал к старту. Через два месяца мы будем на Земле. Все десять человек. Одна только эта мысль уже согревает нас, прогоняя леденящий холод Омеги. Если мы будем непрерывно разговаривать друг с другом, то не услышим эти звучащие эхом «зачем? почему?»…

Меркурианская Экспедиция Номер Один завершает передачу.