Чтение онлайн

— Ты-бы хоть по двугривенничку, господинъ хозяинъ?..

— Будетъ цна на бабу двугривенный — я и за двугривеннымъ не постою, но не можетъ этого нонче быть, потому голодуха.

— А къ Троиц платковъ дарить не будешь? — спросила одна изъ женщинъ. — У насъ бабы ходили въ Питеръ, такъ имъ по городамъ къ Троицыну дню по платку…

— То за лтнюю ряду, то съ Благовщенья по Покровъ и по книжк ежели, а я васъ поденно ряжу, потому лтней ряды нон не будетъ. Какіе нон платки!

Женщины колебались.

— Ну, подумайте, пошушукайтесь промежъ себя, а я въ избу чай пить пойду. Потомъ скажете, на чемъ ршили, — сказалъ хозяинъ и направился въ избу.

Бабы остались на огород и стали шептаться.

— На второмъ огород, двоньки, по пятнадцати копекъ въ день… По пятнадцати копекъ… Ужъ это что-то больно дешево… начала, покачивая головой, женщина постарше, у которой совсмъ отсутствовали брови.

— Пронюхали, что повсюду голодуха — вотъ и стачались, вотъ и прижимаютъ, — отвчала вторая пожилая женщина, но съ густыми бровями.

— Какъ-же Акулина-то лтось по восьми съ полтиной въ мсяцъ на огород жила?! — дивилась молодая женщина съ необычайно развитой грудью.

— Такъ вдь то было лтось, когда кормы были, а теперича цны другія.

— Бда! — покрутила опять головой безбровая женщина. — Неужто-же за пятнадцать копекъ оставаться? Вдь это что-же… Вдь это помирать… Да онъ вонъ еще что говоритъ… Хозяинъ-то то есть… Онъ говоритъ, что первыя деньги пойдутъ на прописку паспорта да на больницу.

— А на прописку да на больницу-то много-ль надоть? — спросила совсмъ молоденькая женщина, курносая и съ выбившеюся изъ-подъ платка блокурою прядью волосъ. — Сколько денегъ-то?

— А намъ почемъ-же знать! Мы также, какъ и ты, въ первый разъ въ Питер,- отвчала женщина съ густыми бровями. — Надо будетъ вонъ тхъ бабъ поспрошать, что около парниковъ копошатся.

Нершительнымъ шагомъ женщины прошли къ парникамъ, въ которыхъ, присвъ на корточкахъ, выпалывали сорную траву другія женщины.

— Порядились, что-ли? встртила вопросомъ одна изъ женщинъ у парниковъ новопришедшихъ женщинъ.

— Да какъ рядиться, умница, коли по пятнадцати копекъ въ день даетъ, — сказала безбровая женщина,

— Цны такія. Мы ужъ тоже совались, да нигд не берутъ. Работы на огородахъ вдь еще не начались. Только тамъ и работаютъ, гд парники, а вдь парники-то не на каждомъ огород.

— Вы, умница, новоладожскія?

— Новоладожскія.

— Бывалыя въ Питер-то?

— Бывалыя. Кажиный годъ по весн въ Питеръ ходимъ.

— Такъ неужто по пятнадцати копекъ подрядившись?

— По пятнадцати, а только съ хозяйской баней. По субботамъ у насъ отъ хозяина восемь копекъ на баню… Такъ и вы уговаривайтесь. Здсь вдь не то что въ деревн, даромъ никуда не пустятъ попариться, а везд надо платить деньги. Пять копекъ баня-то стоитъ, ну, да мыло, вникъ.

— Неужто и вникъ купить нужно?! — удивленно воскликнула молоденькая женщина.

— А ты думала какъ! Вникъ копйка, а то и дв. Здсь за все плата. Питеръ городъ дорогой.

— А вотъ у насъ въ деревн пошелъ въ лсъ, наломалъ…

— А здсь за поломку-то по ше накостыляютъ. Да и некуда идти ломать, потому лсовъ по близости нтъ.

— Ну, у сосдей попросить.

— Молчи, Аришка! Ну, что зря брешешь! оборвала курносую женщину безбровая и спросила женщинъ копошившихся у парниковъ:- Вы замужнія будете или двушки?

— Я-то двушка буду, вонъ и та двушка, отвчала черноглазая новоладожская женщина, указывая на рябую женщину. — А вонъ т три замужнія.

— Хороша ты двушка, коли ребенка въ деревн оставила, улыбнулась худая скуластая женщина въ полосатомъ красномъ платк на голов и на плечахъ, концы котораго были завязаны сзади за спиной.

— Это, Мавра Алексвна, въ составъ не входитъ, огрызнулась черноглазая женщина. — Зачмъ зубы скалить! По паспорту я двушка — вотъ и весь сказъ.

— А вотъ, милая, сколько съ васъ хозяинъ за прописку паспортовъ-то вычитаетъ? спросила безбровая женщина.

— Рубль тридцать. Это ужъ у него положеніе. Рубль на больничное и тридцать копекъ за прописку.

— Фу, тяготы какія! Вдь это сколько-же денъ за дарма жить?

— Да, почитай что девять денъ отъелозить придется. Мы ужъ сочли.

— Арина! Слышишь! А ты хотла первые три рубля матери сейчасъ-же въ деревню послать на выкупъ полушубка. Долгонько трехъ-то рублей не увидишь, — сказала безбровая женщина курносой женщин.

Курносая въ отвтъ только широко открыла глаза и ротъ и тупо посмотрла на безбровую.

— Бда, какъ трудно! послышалось у новопришедшихъ женщинъ.

— Да ужъ чего трудне! вздохнули женщины, копающіяся въ парникахъ. — Вы вс изъ одной деревни будете? задали он вопросъ новопришедшимъ женщинамъ.

— Трое изъ одной деревни, а она вонъ одиннадцать верстъ отъ насъ, отвчала безбровая женщина, кивая на курносую.

— И вс въ первый разъ въ Питер?

— Въ томъ-то и дло, что въ первый. Порядковъ здшнихъ не знаемъ, наговорили намъ, что въ Питер хорошо…

— Что деньги здсь по улицамъ валяются? подхватила черноглазая женщина, отбрасывая отъ себя горсть сорной травы, вырванной изъ парника. — Нтъ, братъ, милая, въ Питер тоже ой-ой, какъ трудно! Вы-то замужнія будете?

— Я замужняя. Нынче всей семьей изъ деревни отъ голодухи ушли. А вонъ энто три двушки. Молоденькимъ-то замужъ-бы выходить, а вонъ послали родители на заработку.

— За кого выходить-то, коли вс парни на заработкахъ! откликнулась одна изъ товарокъ безбровой женщины и спросила землячекъ:- Такъ какъ-же ршимъ, двушки: оставаться здсь на огород или искать лучше чего нтъ-ли?

— А гд ты лучшаго-то по теперешнему времени найдешь? спросила одна изъ женщинъ отъ парниковъ. — Поди-ка, сунься.

— Да наша-же землячка въ прошломъ году здсь въ Питер на кирпичномъ завод работала и по восьми гривенъ въ день доставала.

— А кирпичные-то заводы нешто теперь работаютъ? Кирпичные-то заводы дай Богъ къ Троиц… А до Троицы-то десять разъ съ голоду помереть успешь. И мы кирпичные заводы чудесно знаемъ, да по весн на нихъ работы нтъ.

— Пятнадцать-то копекъ ужъ очень дешево. Мы зимой у насъ въ деревн дрова складывали въ лсу въ полнницы — и то по гривеннику въ день на хозяйскихъ харчахъ. Одно только разв, что чаемъ не поили. Нтъ, для Питера ужъ это очень дешево.