Чтение онлайн

– Алиса.

– Значит, как лиса, только человек.

Мне хотелось ей ответить что-то злое на бестактную реплику, но фраза про последний час жизни, и меня сделала покладистой. Я отвернулась от соседки и встретилась взглядом с Романом. Он показал на голову и поднял вверх большой палец.

Ну, хоть кому-то это гнездо на голове понравилось. Но ответить я не успела. В салоне погас свет, и мы погрузились во тьму. Когда подлетаешь к крупному городу, в иллюминаторы то тут, то мам становятся видны огни.

Сейчас внутри самолёта и за его пределами разливалась ночь. Только на крыльях мигала подсветка. По громкой связи объявили о заходе на посадку и необходимости пристегнуть ремни и сохранять спокойствие.

А потом ещё несколько раз про то, как надо опустить голову и скрестить руки. Мы так и сделали. Только теперь, хорошенько наклониться мешала верхняя одежда. В ней было жарко, но по спине тёк холодный пот, говорящий о чувстве нечеловеческого ужаса.

Самолёт накренился. Заложив резкий вираж, он начал опускаться к земле. Двигатели взвыли. Где-то заплакал ребёнок. Я тоже хотела разрыдаться, но не могла. Слишком сильно испугалась.

Преодолевая потоки воздуха и трясясь всем корпусом, лайнер устремился вниз. У меня внутри всё дрожало от ожидания столкновения с полосой, но оно не произошло.

Самолёт снова начал набирать высоту. Я что-то читала о поломках, из-за которых не получалось выпустить шасси. Мне стало ещё страшнее.

Сделав ещё один круг, лайнер снова пошёл на снижение. Но и на этот раз он не смог приземлиться. Пошёл на третий круг. Даже за ужасным гулом турбин были слышны сдавленные крики и всхлипы.

Я сжалась в комок, готовая бороться за жизнь. Дайте мне шанс, и я сделаю всё, чтобы выжить во время аварийной посадки. Только бы не разбиться при приземлении. Только бы не разбиться.

Закладывая третий вираж над землёй самолёт особенно натужно загудел. Он затрясся, как припадочный, и шмякнулся на полосу. Люди закричали. А лайнер, отскочив от земли, шлёпнулся на неё ещё раз. И тоже жёстко.

На бешеной скорости он скакал по полосе, словно баскетбольный мяч. В салоне кричали не переставая. Я стиснула зубы и изо всех сил прижала голову руками к бёдрам.

Шуба щекотала щёку, но меня беспокоил только один вопрос: разобьёмся или нет.

Шум турбин стал невыносимо громким. Самолёт покатился по полосе, но потом, словно вспомнив, что посадка называлась аварийной, опять начал подпрыгивать. Как будто ехал по ямам и колдобинам.

И, в конце концов, несколько раз грохнув чем-то в хвосте, остановился.

В воздухе явственно запахло горелой проводкой. Стюардессы вскочили с мест и ринулись врассыпную. Девушка, которая прибежала к нашему аварийному выходу, никак не могла справиться с дверью.

Она дергала ручку, но та не поддавалась. Я смотрела на неё с ужасом, но её попытки не приводили к результату. Запах гари становился удушливым.

С другой стороны раздался грохот, и пахнуло морозным воздухом. На мне отщёлкнули ремень безопасности и подняли на ноги. Рома потащил меня к противоположному борту самолёта.

Там уже открыли аварийный выход и с шумом спустили надувной трап. Развернув меня к себе лицом, Гранин, перекрикивая крики ор пассажиров, прокричал, – катись, беги, прячься, сохраняй тепло.

Потом, не дожидаясь ответа или моих адекватных действий, он потащил меня к выходу. Я спотыкалась о какие-то вещи, но Роман, не давая мне упасть, продолжал волочь меня наружу.

Он, усадил меня на край трапа и, повторив своё, «катись-беги-прячься-сохраняй тепло», подтолкнул меня вниз. Дальше я вообще ни о чём не могла думать. Картинки мелькали быстро, как в калейдоскопе.

Вокруг было темно. В лицо ударил холодный ветер со снегом. Я покатилась вниз по надувному трапу. Шуба задралась, стараясь опереться о импровизированную горку, я ободрала руку. Едва почувствовав под ногами землю, резко выпрямилась.

Резко вскочила и побежала от самолёта так быстро, как только могла. В голове грохало то ли от бешено стучащего сердца, то ли от происходящего вокруг.

Я бежала во тьму. Считала про себя шаги. После сотого, рассмотрела в стороне серое панельное здание, похожее на хрущёвку. На втором этаже горел свет в одном единственном окошке.

Я засмотрелась на него, не снижая скорости. Зацепилась ногой и с размаху упала в рыхлый холодный снег. За спиной раздался грохот.

Упавший позади меня мужчина от души выматерился. Даже не поворачивая головы, я точно могла сказать, что это не Гранин. И не только потому, что у него был другой голос, но и из-за визгливых, истеричных ноток лежащего в снегу.

Что говорил Гранин после «беги»? «Прячься и сохраняй тепло». Растирая ушибленные руки, я села на корточки, огляделась по сторонам. Вокруг было темно. Только цепочка огней взлётной полосы горела за тёмной тушей самолёта.

Мне было ужасно страшно. Страх сковывал меня по рукам и ногам, но в голове, вместе с бешеной пульсацией бились слова Гранина «Прячься и сохраняй тепло». Поэтому я зацепилась взглядом за здание со светящимся окном и побежала.

Не оборачивалась и не думала. Механически переставляла ноги в сторону серого здания. Мне казалось, что я была одна такая. Но, добежав до старой панельки, была далеко не единственная, кто собирался попасть внутрь.

Люди толпились на входе. Отталкивали друг друга, стараясь попасть внутрь раньше других. Я хотела подождать, пока войдут остальные, но вспомнила слова Гранина и постаралась влиться в общий поток.

Это удавалось с трудом. Люди напирали со всех сторон и едва не задавили ребёнка, которого мать вела за руку. Девочка пискнула и заплакала, но люди не переставали рваться вперёд.

Те, кто были сзади, не видели малышку. А стоявшие ближе, не могли сдержать напор задних рядов пассажиров. Мать нагнулась, пытаясь поднять ребёнка, а в это время в очередь качнулась в сторону дверей.

Люди в толпе не были похожими на людей. Они, словно взбесившиеся звери рвались к двери, за которой было тепло, безопасность и спасение. В их глазах горел огонь и не было ни капли сострадания.

У меня по коже прокатилась ледяная волна страха.

Ещё секунда и по упавшим прошли бы ногами, но я закричала так громко, что люди отхлынули. Это получилось совершенно автоматически. Чудом сумел развернуться к упавшим спиной и орала во всю глотку.