Чтение онлайн

Надя ГОДУНОВА.

В нашем классе была девочка. Она всегда выскакивала. Один раз на утреннике мы пели песню «Шумела в поле злая осень». Она старалась петь громче всех, сбила девочек с мотива и очень быстро и громко стала сама допевать песню. Таких случаев было много. Она всегда делала как захочет и не считалась с другими.

Все девочки соберутся играть в волейбол, а она говорит: «А я хочу в прятки». Все хотят идти в кино, а она говорит: «Давайте рисовать». Мне не нравятся люди, которые думают только о себе.

Игорь ЕРАСТОВ.

У нас во дворе есть один мальчик. Он у всех пользуется авторитетом. Один раз мы стояли на автобусной остановке. Когда автобус подошел, то он первым не полез, а пропустил девочек. А в автобусе не сел сам, а посадил бабушку. Еще он любит животных. У него дома есть собака и два попугая, за которыми он ухаживает.

ЖУРНАЛИСТ.

А бывает так, что вовсе не лучшие ребята пользуются авторитетом?

Александр ЛУБКИН.

Еще как бывает! У нас в классе есть один такой человек. Попробуй сделай не так, как он хочет, он тебе или влепит, или припугнет тебя. Ему никто не прекословит. Все его слушаются, потому что боятся. Однажды на уроке физкультуры я оказался впереди на беговой дорожке, так он, когда стал меня обгонять, взял и сильно ударил меня ногой. Я сбился с темпа. А после уроков решился и первый раз дал ему как следует. Теперь он ко мне не пристает.

Миша ЛЯМОЧКИН.

Я не люблю ребят, которые вредят птицам и зверям. Однажды я видел, как мальчики бьют ногами котенка. Эти мальчики — живодеры. Они очень жестокие. Когда они подрастут, они все равно не будут хорошими людьми.

Лена ГАРАСОВА.

У нас во дворе живет один мальчик. А у меня нет папы. Вот однажды он мне сказал: «Безотцовщина». Мне так стало обидно, что я заплакала и сидела два дня дома. Мне все как-то стыдно было, сама не знаю почему. Маме я не сказала. Я думаю, когда он вырастет, он поймет, как тяжело человеку переносить это прозвище.

Михаил ГОРБУНОВ.

А мой товарищ Игорь очень благородный. Однажды мы с Игорем поссорились. И когда вышли из школы, он шел в стороне. И вдруг из-за угла на меня налетели ребята. Их было пятеро. Игорь увидел это, бросил папку с книгами и побежал на помощь. Ребята были сильные, но Игорь не испугался. Он растащил всех противников, и бой кончился благополучно. Я считаю, что Игорь — самый лучший товарищ.

Николай КИРИЛЛОВ.

У нас есть один нечестный мальчик. С ним никто не хочет дружить. Он часто обманывает нас, учителей и вожатых. Однажды мы пошли в поход, и этот мальчик сказал, что он натер ногу. Его рюкзак отдали нести ребятам. Он шел и хромал очень сильно, а когда мы вернулись, он хромать перестал и нога у него не болела.

Врунам доверять нельзя: они всегда могут подвести.

Вова ХРОМОВ.

А мне не нравятся ребята, которые нечестно играют. Однажды мы с моим соседом пошли на пруд купаться. Пришли, разделись, полезли в воду. В воде стали играть в салочки. Маялся я. Осалил его, а он не захотел маяться. Я ему говорю: «Майся!» — а он не хочет. Я ему говорю: «Майся, нечестно», — а он меня оскорбил нехорошими словами. И так кончилась наша игра.

Миша БЕЛОЗЕРСКИЙ.

Мне не нравится один мальчик, Вова. Я с ним встречаюсь в зимнем лагере. Он жадный, никому не дает свою клюшку и шайбу. Однажды наш отряд играл в хоккей с третьим отрядом. У одного игрока сломалась клюшка, и Вову попросили дать ему клюшку, но он не дал. Этого мальчика удалили с поля, и наш отряд проиграл со счетом 2 : 6. Потом еще я попросил у него книгу «Незнайка на луне». Срок он не уточнил. А наутро прибежал: «Миша, отдай книгу». Я попросил: «Оставь мне книгу хоть на час». Но он и слушать не хотел. «Это моя книга, и она должна быть у меня», — сказал он. Я отдал ему книгу. Жадина не может быть хорошим товарищем.

ЖУРНАЛИСТ.

А приходилось кому-нибудь из вас признаваться себе: «Это я был неправ. Я виноват в том, что случилось»?

Наташа КУЗЬМИНА.

Я расскажу один случай. Мы переехали в новый дом, и я плохо знала ребят во дворе. Как-то мама купила мне большой кулек конфет. Я с этим кульком вышла на улицу. Ребята попросили у меня конфет, но я им не дала. Тогда они перестали со мной водиться. Мне было очень плохо, и я все время думала, что эти ребята нехорошие, вредные. А они вовсе не были вредными, они были дружные и добрые. Я вынесла во двор свои игрушки и санки и сама подошла к ним. И мы все стали кататься на санках. Этот жадный мой случай мне запомнился. Он научил меня дружить с ребятами.

ЖУРНАЛИСТ.

Случалось ли так, что человек тебе не нравился, а потом ты стал думать о нем иначе?

Люся КАЗАНЦЕВА.

Я сижу на парте с моей подругой Людой. Мы с ней часто ругаемся, потому что она всегда спорит. Вот один раз у нас было рисование, и у Люды сломался грифель. Мы договорились, что будем рисовать по очереди моим карандашом. У Люды был ластик, а у меня не было. Я попросила у нее ластик, а она мне сказала: «Дам, когда сама сотру. Подожди немного». Я подождала и говорю: «Ну, скоро?» А она мне отвечает: «Успеешь!» Я обиделась и говорю: «Отдавай тогда мой карандаш». — «Ну и возьми свой карандаш». Она отшвырнула его, и у него выскочил грифель. Мы остались без карандаша. Тогда я убрала альбом, достала книгу и начала читать. Только прочитала две строчки, а она уже меня толкает и говорит: «Не заезжай на мою половину». А я отвечаю: «Когда ты на мое сиденье заезжаешь, я тебе ничего не говорю». Я взяла линейку и циркуль и начала проводить границу. Люда следила за мной. А потом говорит: «Хитренькая какая, себе больше сделала». А я говорю: «Ну на, тогда ты прочерти линию». Она взяла циркуль и начала корябать парту. Я не вытерпела и говорю: «Люд, ты уж совсем, наверное, окосела. Даже отсюда видно, что ты провела линию неровно». — «Сама ты косая», — сказала она мне. «Убери свои локти», — сказала я. Так мы ругались до тех пор, пока нас не выгнали из класса. За дверью мы еще тоже ругались, а потом неделю не разговаривали. И так всегда. В другой раз мы шли вместе домой и по дороге рассказывали друг другу разные истории. Но, когда мы подошли к скверу, Люда сказала: «Пойдем моей дорогой». И стала тянуть меня за рукав. Я говорю: «Нет, очередь моей дорогой идти». А Люда уже не говорит, а кричит: «А помнишь, последний раз мы шли твоей дорогой?» А я тоже кричу: «Кто это — мы?» Людка говорит: «Я и ты». Я говорю: «Ну, знаешь что?» А она говорит: «Что?» — и стукнула меня своим портфелем, и я тоже. Тут у нас началась драка. После драки мы все были в снегу и пошли каждая своей дорогой. Я поняла, что дружить с ней невозможно, у нее ужасный характер.

Но однажды я сильно заболела, и Люда сразу ко мне пришла. Я очень долго не ходила в школу, Люда приходила каждый день и занималась со мной. Я не просила ее приходить, потому что она занимается в изокружке и еще в гимнастической секции и времени у нее мало. Из-за Люды я не осталась на второй год. Теперь я знаю, что у человека может быть трудный характер, но сам он может быть хорошим.

ЖУРНАЛИСТ.

Прекрасная и очень правильная мысль. Только непонятно, почему ты решила, что это у Люды трудный характер? В ваших ссорах ты выглядишь ничуть не лучше.

Вот и кончился наш разговор. Мы надеемся, что рассказы ребят помогут тебе взглянуть на себя со стороны. Постарайся это сделать честно. Подумай, легко ли с тобой товарищам? Как они к тебе относятся? Хороший ли у тебя характер? Хотелось бы тебе изменить что-то в нем и как ты собираешься это сделать?

Спрашивают, все время спрашивают отцов ребята:

«А каким ты был, когда тебе двенадцать лет было? А когда четырнадцать?»

Я в свои двенадцать лет, помню, все ждал той минуты, когда мой отец присядет чуток передохнуть и я с ним. А вдруг начнет вспоминать? Что-нибудь припомнит из жизни?

Отцу я всегда завидовал и крепко, как мальчишки умеют, им гордился. Старый партиец с 1918 года, он прожил свою жизнь верно, сурово и прямо.

А недавно письмо получил я, и в нем знакомый вопрос от незнакомой девочки: «О чем вы мечтали лет так в тринадцать-четырнадцать?»

О чем думается, о чем мечтается в отрочестве?

Среди самых разнообразных раздумий и самых невообразимых мечтаний всегда есть главные, любимые, постоянно возвращающиеся: «Что я могу, кем стану?»

Эти вопросы объединяли всех нас, ребят далекой поры — начала тридцатых годов.

Эти же вопросы, оказывается, волнуют и вас, сегодняшних ребят, в не меньшей мере.

Об этом говорят ваши письма.

Что ж, они вовремя, эти вопросы.

Когда пришла пора мне делать выбор дороги в будущее, долгих поисков не потребовалось: мой выбор был сделан — авиация. Старший брат Виктор уже летал, а я страстно мечтал летать, как мне кажется, всегда!