Чтение онлайн

Все мы сидим на дощатом настиле, что проложен вдоль двух сторон садика, слушаем, как у миссис Минато бурчит в животе. Дамы улыбаются мне. Я ухмыляюсь в ответ. Урок начинается.

Английскому кто угодно может учить. Если говоришь на языке все свою жизнь, не вижу причины, отчего бы не суметь показать другому, как это делается. Поэтому я без зазрения совести сообщила мистеру Окуде из агентства, что, дескать, целый год проучилась в международной лингвистической школе в Онтарио. Вообще-то я время от времени трахалась с парнем, который в ней числился — имя из головы вылетело, но вот-вот вспомню. В жизни такого толстенного хрена не видела. Ну, почти. Как бы то ни было, мы с ним достаточно долго тусовались по барам, так что жаргона и ужимок я поднахваталась. Эзра, вот: акцент его — штат Джорджия во всей красе! — появлялся и исчезал в зависимости оттого, учил он или дрючил.

Достаю бумажник, выкладываю перед нами на доски три купюры по тысяче иен.

Миссис Минато и миссис Флиман нетерпеливо подаются вперед. Миссис Накамура слишком хладнокровна, чтобы выказать живой интерес. У миссис Анака вид какой-то сонный.

— Вот небольшое упражнение — я хочу проверить уровень вашего восприятия со слуха.

Все кивают: пока понятно.

— У одного мужчины было три любовницы. Миссис Накамура шумно выдыхает.

Я беру ту банкноту, что слева.

— Он дает тысячу долларов первой любовнице и говорит: пусть делает с ними, что хочет.

— Что хочет? — У миссис Флиман загораются глаза.

— Что хочет.

Миссис Минато шепчет что-то по-японски миссис Флиман, и обе всласть хихикают, закрываясь ладонями, пока миссис Накамура не бросает в их сторону предостерегающий взгляд.

— Первая женщина берет деньги, идет в супермаркет и покупает себе красивый костюм и чудесную пару туфель.

Миссис Анака резко выпрямляется.

— На тысячу иен?

— На тысячу долларов, — поясняет миссис Флиман.

— А.

Я беру ту банкноту, что в середине.

— Мужчина дает второй любовнице тысячу долларов. Она идет в depaato [5] , тратит пятьсот на новую шляпку. Берет оставшиеся пятьсот долларов и выгодно помещает их, удвоив свой капитал.

Миссис Анака аплодирует. Я беру последнюю банкноту.

— Третья любовница берет деньги и выгодно помещает их все, утроив сумму.

Миссис Минато поднимает руку.

— У меня один вопрос.

— Да?

— А надо им возвращать деньги? Я в недоумении.

— Ну, мужчине, — поясняет миссис Флиман.

— Нет. Деньги — их, они могут делать с ними все, что пожелают.

Миссис Флиман одаривает миссис Минато взглядом из серии «я же тебе говорила».

— Внимание: вопрос, — продолжаю я. — Которая из любовниц — американка?

Миссис Минато поджимает губы. Миссис Накамура смотрит безмятежно, словно уже знает ответ. Миссис Анака кивает.

— Повторите, пожалуйста.

— Что повторить?

— Все с начала.

Миссис Минато жалобно стонет. Выхватив три банкноты у меня из рук, миссис Накамура швыряет их на деревянный настил и пересказывает весь анекдот по-японски — быстро, захлебываясь словами. Наверное, мне следует сказать что-нибудь насчет того, что «говорим только по-английски», но я не хочу выступать против миссис Накамура.

— Знаю, — смеется миссис Анака.

Миссис Накамура снисходительно улыбается самым краешком губ.

— Американская любовница всю деньгу потратить, — возвещает миссис Анака. И вскидывает глаза на меня, дожидаясь подтверждения.

Я с многозначительным видом качаю головой. Миссис Флиман уверена, что уж она-то догадалась правильно.

— Нет же, американка экономить деньги… она… три раза… нет, утраиватьденьги!

— Неверно. Миссис Накамура, ваша очередь. Миссис Накамура надолго задумывается и наконец изрекает:

— Честно говоря, я не люблю играть в загадки. Кульминация временно откладывается. Миссис Анака вцепляется мне в руку и трясет ее.

— Кто же американка? Кто? К черту!

— Та, у которой во-от такие сиськи. Молчание. Кто-то где-то вколачивает очередной гвоздь. Миссис Минато и миссис Флиман в полном недоумении, словно не веря собственным ушам. Глядят на миссис Накамура, не подскажет ли чего. Миссис Анака любуется на свои ногти в ярком солнечном свете. Миссис Накамура, похоже, обдумывает вопрос со всех сторон. Вздергивает подбородок, прижмуривается, беззвучно смеется сквозь зубы — точно кошка чихает.

Такого рода шутка способна разбить лед где угодно, в любом уголке мира.

«Берлога» сойдет за «добрый старый английский паб», только если знать, что ее владелец вот уж тридцать лет как не был дома. В зависимости от света — в «Берлоге» его, по счастью, мало — Мел смахивает на Марту Грэхем [6] в неудачный день или на Джона Херта [7] в удачный: сморщенное обезьянье личико, плоский череп, паучьи лапки, испещренные темно-коричневыми пятнами.

Видимо, потому, что я тут новенькая, Мел любой разговор начинает с формулы: «Чем дольше живу в Японии, тем лучше понимаю…» До сих пор варианты окончаний наблюдались следующие:

«…что с каждым днем все меньше знаю о японцах».

«…что никогда не почувствую себя здесь дома».

«…от европейцев и впрямь разит прогорклым кухонным жиром».

«…от геморроя только иглоукалывание и помогает».

Хозяйственными хлопотами Мел себя особо не утруждает. Вкалывают его бармены, Слим и Флосси, парочка местных шалопаев с черными волосами, прям как из-под резца скульптора: либо Мел их трахает, либо они его. Я лично ставлю на второе: Мел с членом наперевес — это ж нечто неописуемое, от такого просто наизнанку вывернет. Слим — весь такой скукоженный, и пахнет от него как от рекламок из серии «сотри-понюхай» в модном журнале. У Флосси с габаритами все в порядке; поздно вечером так даже за человека сойдет — когда в «Берлогу» понабьется эмиграшек и уродов обоего пола. Если Флосси и Мел поцапаются, есть шанс, что счета тебе так и не подадут. А вот если Слим взбеленится, так, чего доброго, накашляет туберкулезными палочками прямо в твой джин.

Мел закуривает, выпускает вверх струйку дыма.

— Ну, как там уроки? Я пожимаю плечами.

— Учеников поприбавилось?

Я объясняю, что мои богатые дамы в горах — вот и все, да плюс еще какой-нибудь университетский студентишка порою откликнется на мое объявление в «Канзай камикадзе», местной дешевой газетенке на английском.

— И тебе хватает?.. — Вопрос его захлебывается в мощном фуговом кашле.

— Да скриплю помаленьку.

Про Мела того же не скажешь. Дважды пытается продолжить и дважды натыкается на стену мокроты.