Чтение онлайн

Т и х о м и р о в. После ухода Гречановой, по-моему, разбирать дело не следует.

Г о л о с а. Пусть все выскажутся! Продолжать! Карповой слово!

Т и х о м и р о в. Хорошо, проголосуем. Кто за то, чтобы продолжить обсуждение персонального дела Гречановой? Большинство. Продолжаем. Слово имеет Карпова.

К а р п о в а. Я не знаю, откуда Стрельникова взяла, что все решили, будто Марина обокрала ее. На Гречанову это не похоже. Никогда никаких пропаж в комнате не было. Марина получает пенсию. Деньги она никогда не бережет, не скупится. Если у нее кто-нибудь попросит взаймы - всегда даст, даже если ей нужны самой. Стрельникова это знает. Пусть сама скажет, сколько она ей должна. А отдавать Зина долги не любит. Я, конечно, не хочу сказать, что взять без спроса туфли за долг (по-моему, так только и можно говорить об этой пропаже) хорошо. Но мы не узнали, не спросили у Марины, почему она так сделала, зачем. И то, что она сразу сказала Зине, что взяла ее туфли, - тоже характеризует Гречанову с хорошей стороны.

Г о л о с а. Правильно, Ленка! Не давай в обиду своих! Стрельникова тоже хороша.

Т и х о м и р о в. Сейчас будет говорить Тамара Гавриловна Новикова.

Н о в и к о в а. Мне, воспитателю общежития, удивительно было получить такое заявление от Стрельниковой. Гречанову я знаю как хорошую, общительную девушку. К сожалению, нам не удалось разобрать это дело, потому что Гречановой не было. Ее исчезновение странно. В чем тут дело, я не знаю.

Я понимаю Зину Стрельникову как потерпевшую, но при всем том выступать так, как она сегодня выступала, по отношению к своей подруге нехорошо. Простите, но это была ругань рыночной торговки. Нужно уважать товарища. А главное, следует разобраться во всем детально, потом уже выносить свой приговор. Не понимаю, почему так спешно вытащили это дело на общее собрание. Моего согласия никто не спрашивал.

Т и х о м и р о в. Следующий - Киреев.

К и р е е в. Я долго говорить не буду. Мы, комсомольцы пятой токарной группы, требуем снять персональное дело с повестки дня. Тише! Дайте досказать. Мы Гречанову знаем хорошо по учебе, и как товарища тоже. Наверно, произошла ошибка. Марина ничего украсть не могла, мы за это ручаемся. Назвать ее воровкой - подлость. Сначала докажите, а потом обзывайте. Пока еще ничего не доказано.

Зря Марину отпустили из зала, потому что такими словами ее недолго убить. Куда она пошла? Где она сейчас? Об этом никто не подумал.

Т и х о м и р о в. Поступило предложение снять с повестки дня персональное дело Гречановой. У нас в прениях по этому вопросу записались еще два человека. Какое будет суждение: дать высказаться записавшимся товарищам или прекратить?

Г о л о с а. Дать говорить. Прекратить!

Т и х о м и р о в. Голосуем. Кто за первое предложение: дать высказаться товарищам. Кто за? Кто против? Кто за второе предложение? Меньшинство. Слово имеет Синюхина.

С и н ю х и н а. Я Гречанову знаю плохо, только видела несколько раз. А с Зиной Стрельниковой мы часто в клубе встречаемся. Но это не имеет значения. Я удивлена защитниками Гречановой, больно уж их много здесь нашлось. Мы иногда шум поднимаем, если со стола гривенник пропадет, а здесь туфли, дорогая вещь. Причем они пропали и взяла их Гречанова. Взяла без спросу. Как это называется? Кража. Значит, Гречанова - воровка. Хуже нет, когда свои друг у друга воровать начинают. В этом я согласна с Зиной. И еще надо с Гречановой деньги взыскать, обязательно. Пусть другой раз умнее будет. По-моему, тут дело ясное и никаких разбирательств не требуется.

Т и х о м и р о в. Слово предоставляется товарищу Маркову, секретарю комитета комсомола ФЗУ.

М а р к о в. Товарищи! Если прения по персональному делу Гречановой не закрывать, а продолжать, спор затянулся бы до утра. А то и переносить бы их пришлось. Это говорит о том, что поступок нашего товарища, поступок нехороший, затронул глубоко всех. Но я уверен, что продолжение обсуждения не дало бы результатов, как и сейчас. В чем же дело? Дело в том, что персональное дело Гречановой плохо подготовлено. И даже не плохо, а никак не подготовлено.

Разве можно поступившее заявление сразу выносить на общее собрание, не разобравшись ни в чем, не поговорив ни с Гречановой, ни со Стрельниковой? Даже товарищ Новикова и та не понимает, как заявление попало сюда. Не смейтесь, это не смешно, а печально. Наверно, товарищу Новиковой и надо было как следует выяснить все обстоятельства дела, поговорить с комсомольцами, с молодежью.

В пылу споров ни выступавшие, ни сидящие в зале не обратили внимание на несколько фраз, брошенных ораторами. Но мне кажется, над ними надо задуматься. Стрельникова сказала, что Гречанова не ночует в общежитии, что собирается выходить замуж за парня, который раньше был вором. Лена Карпова заметила, что Стрельникова любит занимать деньги и не любит их отдавать. А Леня Киреев заявляет от имени комсомольцев группы, что Гречанова не могла ничего украсть. Это говорят комсомольцы, наши лучшие ребята. Они защищают своего беспартийного товарища. Стоит над этим подумать? Стоит.

Наконец, говорят, что Гречанова три дня не была ни в ФЗУ, ни в общежитии. Пропал человек. День его нет, другой… А нас это не трогает. Хорошо, она вернулась, а если бы не вернулась? Вот доказательство нашего безразличия к своему товарищу, бездушия к его судьбе, черствости, нечуткости. А ведь что-то происходит с Гречановой; может быть, и даже наверняка, она нуждается в нашей помощи, а сейчас особо.

Мы же вместо этого выносим на общее собрание заявление, начинаем с трибуны оскорблять своего товарища: вор, воровка - это оскорбление, а я не вижу пока оснований для таких слов. Вот почему считаю выступление Синюхиной и Стрельниковой вредными.

Товарищи! Мы, советские люди, досрочно, в четыре года, выполнили первую пятилетку, завершаем вторую. Обе пятилетки выполняли и перевыполняли рабочие своими мозолистыми руками, отказывая себе в еде, сне, в отдыхе. Мы - завтрашние рабочие, мы придем на смену тем, кто стоит сейчас у станка. И мы обязаны подготовить рабочих не только квалифицированных, но и морально устойчивых, честных, культурных, хороших, дружных товарищей. Дело Гречановой должно нас всех многому научить. Если она даже и совершила какой-то проступок, нужно, хорошенько разобравшись во всем, помочь ей исправиться. За человека надо драться, не боясь ушибить кулаки и обломать ногти. Выгнать, отдать под суд мы всегда успеем: это дело много времени не займет. Поэтому я предлагаю решение по третьему пункту повестки дня не принимать до окончания расследования дела.

Т и х о м и р о в. Ставлю на голосование предложение товарища Маркова. Принято единогласно при шести воздержавшихся.

Марина Гречанова - Зое Бакеевой

Ленинград, 21 апреля 1936 года

Зойка, дорогая моя, я столько пережила за последнее время, просто сказать невозможно. Я совершенно измучилась от дум, от событий, которые разворачивались с поразительной быстротой. Но теперь, кажется, всё позади или, по крайней мере, почти всё.

На мое последнее письмо я от тебя не получила ответа. Знаю, ты отрицательно относишься к Анатолию, а стало быть, и ко всему, происходящему со мной. И все-таки я доскажу тебе конец всей этой истории. Я должна это сделать, потому что у меня нет больше сил молчать. И так я все время молчу в общежитии. Я бы обо всем переговорила с дядей Пашей, но не могу: он ведь мужчина! Даже Полины Никифоровны нет: она, бедная, умерла 28 февраля. Жаль мне старушку, хорошая она была, добрая, щедрая. Но что поделаешь! Правда, должна покаяться, смерть не принесла мне особой боли, хотя я и любила ее: то ли очерствела за последнее время, то ли собственные дела заслонили все на свете.

Я тебе писала, в каком положении я очутилась. Никогда не пожелаю ни тебе, ни кому-нибудь другому оказаться в таком же. Я запустила занятия так, что пришлось объясняться с директором. Конечно, я ничего ему не сказала. И наверное, правильно делала, что ни один человек ничего не знал обо мне. Поползи сплетня, я бы не выдержала. Это был бы конец.

Меня мучили кошмары. Каждую ночь я видела ребенка, моего ребенка, то крохотного, то вдруг уже большого, слышала его крики и просыпалась от ощущения чего-то страшного.