Чтение онлайн

Когда солнце коснулось горизонта, Гучков, Груздев и Кондратюк пошли на добычу пищи и воды. Таня села у выхода из пещеры, поставив рядом с собой винтовку.

Моряки вернулись в полночь. У них был довольный вид.

— Все в порядке, — весело доложил Тане Кондратюк.

Глушецкий приподнялся на локте:

— Воду, ребята, принесли?

Гучков подал ему флягу, и лейтенант с жадностью прильнул к ее горлу. Напившись, он с облегчением вздохнул:

— Уф, думал, не напьюсь. Словно огонь залил.

Напилась и Таня. Гучков дал ей и Глушецкому по куску хлеба и сала.

— Дня на два хватит, — сообщил Гучков и стал рассказывать, как они добыли пищу. В Байдары зашли со стороны моря. Два дома оказались пустыми. В третьем застали семью: три сестры и их мать. Сестры боевые. Накормили и спрашивают, почему моряки не в партизанском отряде. Ребята объяснили, что искали и не нашли. Сестры обещали помочь найти. Завтра к ним придет какой-то человек и, если мы пожелаем, поведет нас в партизанский отряд.

— Мы, конечно, пообещали, — заключил Гучков. — Но не сказали женщинам, где находимся.

— Добро, — сказал Глушецкий. — Завтра пойдем к ним.

Наевшись и еще раз выпив воды, лейтенант почувствовал себя значительно лучше. Приказав Гучкову организовать дежурство, он лег и вскоре уснул. Таня и Груздев тоже легли.

Гучков остался дежурить, а Кондратюк заявил, что будет ловить рыбу. Соль и воду раздобыли, теперь можно сварить уху.

Закинув крючки, Кондратюк сел на камень и опустил в воду босые усталые ноги. Неожиданно с моря донесся еле слышный звук работающего мотора. Кондратюк насторожился. Вскоре он увидел темную точку, оставляющую за собой светящийся след.

— Гучков! — радостно вскрикнул Кондратюк. — Катер! Наш! Давай семафор!

— Буди лейтенанта, — возбужденно сказал Гучков. — А я буду сигналить.

Разворошив костер, он нашел красный уголек, зажал его двумя щепками и стал сигналить. Когда уголек потемнел, Кондратюк подал ему другой.

Все не сводили глаз с темной точки на морской поверхности.

Вскоре все увидели, как точка превратилась в силуэт сторожевого катера, и всем показалось, что катер застопорил ход.

— Заметили! — победоносно воскликнул Гучков.

От катера отделилась шлюпка.

Не доходя до берега, шлюпка остановилась — и с нее раздался зычный голос:

— Кто такие?

Размахивая руками, Гучков торопливо заговорил:

— Свои, браток, севастопольские. По горам блукаем, от фашистов прячемся. Забери нас, будь ласков.

— Раз свои, то заберу, какой может быть разговор… Много вас?

— Пять человек.

Шлюпка подошла ближе.

Вскоре Глушецкий и его товарищи сидели в кают-компании морского охотника.

Устроив спасенных, боцман поднялся на мостик и доложил капитану:

— Пять человек, из них один лейтенант и одна девушка. Говорят, что выбрались с Херсонеса. Отощали, страсть. Лейтенант к тому же раненный в голову и в плечо. Чувствует себя неважно, лежит. Я приказал коку приготовить ужин.

Лейтенант Новосельцев вызвал из рубки помощника.

— Останься тут за меня. Держать по этому курсу. А я проведаю спасенных.

Открыв дверь кают-компании, Новосельцев замер в изумлении.

На него смотрела Таня. Это без сомнения была она! Эти большие черные глаза он без труда узнал бы среди тысяч других. И в то же время это была не прежняя Таня. Перед ним сидела девушка с коротко, по-мальчишески остриженными волосами, с заострившимися носом и подбородком, с пепельно-бледным лицом, одетая в выцветшую грязную гимнастерку.

— Таня? Ты? — опомнившись, воскликнул он.

У нее радостно блеснули глаза.

— Ой, Виктор!

Она протянула ему руки, и он крепко сжал их.

Еще не веря себе, Новосельцев смотрел и смотрел на лицо любимой девушки, не в силах выговорить ни одного слова из тех, которые давно приготовил для нее.

— Ну, чудеса, — наконец произнес он. — А меня будто тянуло идти около берега…

— А мы в горах блуждали, — сказала Таня. — Что было бы с нами, если бы не вы? Ой, Виктор, как все хорошо получилось.

— А мы уже собирались в партизаны приписаться, — заметил Гучков. — Из-за лейтенанта задержались. Ранило его.

Кондратюк весело щурил блестевшие глаза и крутил головой, словно желая убедиться в том, что все это не сон.

— Ох, товарищ лейтенант! — произнес он. — Не верится даже, что опять среди своих. Натерпелись же мы у Херсонеса! Никогда не забудем…

Через несколько минут кок принес ужин, и все повеселели.

Глушецкий от еды отказался, только выпил стакан вина и лег. Таня заботливо укрыла его двумя бушлатами.

Во время ужина Гучков подробно рассказал о трагедии на мысе Херсонес. Слушая его, Новосельцев смотрел на Таню, на ее запавшие, но радостно блестевшие глаза и думал: «И она все это перенесла!»

После ужина Глушецкий, Гучков и Груздев остались спать в кают-компании, Кондратюка увели в матросский кубрик. Тане Новосельцев предоставил свою каюту.

Войдя в нее и сев па койку, Таня прижала руки к груди.

— Неужели я буду спать в человеческих условиях? Не верится даже… Измучилась я за эти дни.

— Вижу, Танюша, — чуть дрогнувшим голосом сказал Новосельцев. — Теперь можешь спать спокойно. Правда, моя койка не бог весть какое ложе, узковата, жестковата. Спать, однако, можно. Наш брат моряк не обижается.

Пожелав Тане спокойной ночи, Новосельцев прикрыл дверь каюты и поднялся на мостик.

Море по-прежнему было тихое. Лучистые звезды отражались в воде, как в зеркале. Катер шел полным ходом.

— Все в порядке, — доложил помощник.

Он ушел в рубку. Новосельцев посмотрел на светящуюся картушку компаса.

— Разрешите спросить, товарищ лейтенант, — обратился к нему рулевой. — Ребята говорят, что это та самая Таня, с которой…

— Та самая, — подтвердил Новосельцев.

— А здорово получилось! — не удержался от восклицания рулевой.

Новосельцев промолчал и углубился в свои мысли. Подумал, как удивится командир дивизиона, когда он доложит ему, что спас невесту. Но почему она раньше не эвакуировалась из Севастополя?

Взошло солнце и расцветило море и небо. Когда корабль был уже па траверзе Новороссийска, сигнальщик крикнул: