Чтение онлайн

Она вообще предпочитала быть незаметной.

И с каждым днем у нее получалось все лучше.

– Ингрид, как вообще они работают?
– я, наконец, села. Все-таки дурные привычки заразительны, и надо бы избавляться от этой манеры метаться по комнате, загоняя мысли в голову. Может, и удобно, но при моих полутора метрах выгляжу я смешно.

Ингрид отложила расческу. Разделяя пепельную волну на пряди, она ловко сплетала их, закрепляя крохотными цветами из золотой проволоки.

Тисса сидела неподвижно.

Надеюсь, она не решит, что Ингрид проявляет излишний к ней интерес. Моя старшая фрейлина по-прежнему верна Тианне.

– Жители города подают прошения. Гильдийным старейшинам или же смотрящим квартала. Могут и лично. Раз в месяц Благотворительный Комитет устраивает день открытых дверей, когда принимают прошения от всех желающих. Бумаги рассматриваются. И прошение удовлетворяется или не удовлетворяется.

В принципе, все довольно просто и логично, Нашу Светлость это устраивает всецело.

Осталось уточнить кое-какие детали.

– И много они отсеивают?

– Почти всех, - Ингрид отступила, любуясь делом рук своих. Тонкая сеть удерживала пепельную волну, в которой мерцали золотые звезды. Подав зеркало, Ингрид сказала: - Посмотри. Так тебе идет куда больше. Им важно оказать помощь достойному. А достойных мало.

Тисса смотрела на свое отражение с удивлением, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, словно проверяя, действительно ли та, которая в зеркале, - она?

– Ингрид, сколько в городе людей?
– я испытывала нечто сродни зависти. У меня такая грива если и отрастет, то очень и очень не скоро.

– Много. Около трехсот тысяч.

По здешним меркам действительно много.

– А сколько бедняков?

Молчание. Пожатие плечами. И пауза.

– То есть не считали?

– Это город, Иза. Здесь все сложно. Люди приходят. И уходят. Гильдии заботятся о своих. Или вот смотрители кварталов. Им выделяют деньги...

...которые, полагаю, если и уходят по назначению, то в куда меньших суммах, чем заявляется.

– ...на эти деньги строят дома и покупают зерно. И любой, кто прожил в Городе больше пяти лет, может просить о помощи. Но порой бывает, что люди врут... часто врут.

– Мой отец знал всех арендаторов, - Тисса не без сожаления отложила зеркало.
– И было понятно, кому надо помогать, а кому - нет. Когда сгорел дом Фарлендейлов, он дал пять серебряных талеров на отстройку, разрешил невозбранно лес брать. А вот когда у Стингисона овцы померли и тот пришел денег просить, то выпороть велел. Потому что Стингисон пил много, а за отарой не смотрел и значит, сам был виноват.

– Именно поэтому, - подхватила Ингрид, - Благотворительный Совет требует от просителя рекомендации, заверенные или в гильдии, или у квартального смотрителя. Это гарантирует право на помощь...

...но лишь для тех, кому подпишут бумаги.

А ведь подписывают далеко не всем. Это же такой удобный инструмент для шантажа и сведения мелких счетов. Его надо менять, но как?

Рассматривать прошения без рекомендаций? Сколько их будет? Не сотни - тысячи. Выслушивать людей, пытаясь понять, кому именно нужна помощь, а кто притворяется обиженным? Я верю всем.

Но сомневаюсь, что на всех хватит денег.

Даже у местной казны имеется предел.

Надо думать над системой, но я не умею!

Ладно, начнем с малого.

– Ингрид, а мы можем достать те прошения, которые Благотворительный комитет не счел нужным удовлетворить?

– Ну...
– она задумалась, хотя думала недолго.
– Пожалуй, я знаю к кому обратиться.

Пока нет своей системы, попаразитируем на чужой. И совесть Нашу Светлость, что характерно, не заест.

– Нет, милая, не надо смотреть под ноги. Ты же не служанка...
– Ингрид критически осмотрела наряд Тиссы.
– Иза, вы ведь одного роста? Я думаю, что то твое синее платье... оттенок для тебя неудачный, а ей будет вполне к лицу.

– Я не могу!

– Можешь, - тут я возражений не потерплю. Надо же Нашей Светлости хоть кем-то сегодня покомандовать. И вообще, почему мы раньше до этого не додумались?

Платье Тиссе почти впору.

Но до чего же она худая! И сейчас худоба особенно заметна.

– Тисса, - я отчетливо понимаю, что с возрастом ошиблась.
– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, - отвечает она, слегка краснея.
– Будет. Через неделю.

Ну Урфин, педофил несчастный... и пусть только попробует соврать, что не знал. И Кайя тоже получит. За соучастие.

– Иза, - Ингрид помогает выровнять швы на рукавах, - по меркам нашего мира она уже взрослая.

Про мерки этого мира я уже наслышана. Спасибо.

– Дай-ка это сюда, милая, - сняв с руки цепочку, Ингрид надела ее Тиссе на шею.
– Если тебя уже записали в ряды падших женщин, то хотя бы получай от этого удовольствие.

Глава 4. Чужие долги

Страшней меча, копья и сабли,

Случайно встреченные грабли.

Особенно опасны те,

Что бьют на малой высоте.

Песенка дворцового шута.

Письмо на сей раз обнаружилось в книге.

Листок надушенной бумаги, сложенный хитрым образом вызвал подспудный страх, и Тисса не могла бы сказать, когда и почему этот страх появился.

Не было для него причин...

Письма - это лишь слова. Она ведь сама мечтала, чтобы с ней говорили о любви, и чтобы сердце трепетало, а в груди рождалось томление, которому положено было рождаться в подобных случаях.