Нашествие 2. Буря миров
Шрифт:
– А что умеешь?
– Я служил, – пояснил Илья. – В Абхазии был. Возьмете?
Сотник пригляделся к нему. Скуластое лицо парня казалось твердым, решительным, над бровью шрам, а глаза настороженные.
– Возьмем, – сказал Игорь. – Но будешь делать, что скажут.
– Это я умею. А вы…
– Капитан, Игорь Сотник.
– Я Илья Резунов, товарищ капитан. А они?.. – взяв из телеги корзину с грибами он повел подбородком в сторону Кости и Леши, которые укладывали собранное оружие в первую телегу.
– Прапорщики из ФСБ. Приедем – со всем познакомишься.
Оля сидела в той же позе и глядела на мужа, словно ждала от него указаний, что делать дальше. Плотники, оприходовав бутылку, достали вторую и деловито надирались. А Миша вдруг заголосил:
– Что же вы делаете?! Обираете нас! Своих грабите! – и вцепился в банку с маринованными помидорами, которые Илья как раз проносил мимо. Тот отпустил ее, Миша отшатнулся, чуть не упал, банка выпала из рук, но чудом не разбилась – покатилась по земле. Бородач со всполошенным кудахтаньем бросился за ней, словно курица за отбившимся от выводка цыпленком, подхватил и, бережно отирая рукавом пыль, понес назад.
– Иуда! – крикнул он напоследок, укладывая банку обратно во вторую телегу.
– Заткнись, дебил! – гаркнул на него Илья. Миша развернулся к нему, разинул уже рот, но вновь заголосить не рискнул, чтобы во второй раз не схлопотать по морде.
– Хватит драться, – сказал Игорь и повернулся к бородачу. – А ты слушай. Мы забираем одну телегу и мотоцикл, вы едете дальше куда ехали и там объясняете: на обоз напали какие-то люди, тех варханов, что были с вами, убили, забрали телегу. Скажете…
– Капитан, можно я? – вмешался Лабус. Сотник кивнул и ушел к первой телеге, куда перекочевала часть мешков и корзин из других, а Костя, подступив к Мише, стал разъяснять:
– Только ты, борода, этим двум работягам объясни и жене своей, чтоб вы хором пели. На вас напали, вы варханам, которые охраняли обоз, героически помогали, потому нападавшие смогли увести только одну телегу. Про мотоцикл вообще не упоминайте. Если складно наврете – вам ничего не будет. Варханам тоже сотрудничать с населением надо, это только поначалу они репрессии проводили, а теперь направо-налево мирных жителей крошить уже не станут. Все тебе ясно?
Миша хмуро отвернулся, и Лабус пошел к мотоциклу, на который уселся Илья.
– Дура у меня сестра, – сказал он. – Вышла за эту сволочь трусливую, я ей говорил, а она… Мозги как у курицы. Я мотоцикл поведу, ладно? Это мой вообще-то, я его хорошо знаю, тут стартер барахлит.
Вскоре после того как впереди показалась окраина Подольска, мотоцикл встал наглухо. Пришлось перенести мешки из коляски в телегу, а машину откатить в канаву за кустами.
Когда двинулись дальше, в поле у дороги показалась стая гиен, но небольшая – напасть не решилась и почти сразу убежала. А потом держащий вожжи Лабус углядел слева пятно ярко-зеленой высокой травы и удивленно привстал.
– Это что? – спросил он.
В траве желтели цветы – крупные бутоны, усеянные красными пятнышками. Форма у цветов была какая-то необычная, хищная – бутоны напоминали головы маленьких крокодильчиков или ящериц и внушали смутное беспокойство.
– Не знаю такой флоры.
– Это не отсюда, – пояснил Илья, сидящий на мешках рядом с Курортником, в то время как Игорь, устроившись на задке телеги, осматривал трофейный ПК.
– Что значит – не отсюда?
– На этом месте висела такая штука, зеленое облако. Вы наверняка видели, их раньше было много, в разных местах появлялись.
– Порталы, – пояснил Игорь. – Так их называют.
Илья пожал плечами.– Значит, порталы. Я сам наблюдал, как из одного повалили горбатые волки. А где-то в километре от нашей деревни был большой портал, с дом, и еще до того, как он исчез, вокруг него стала расти трава вроде этой, ну и цветы похожие. Потом облако пропало, но недавно я проезжал мимо – трава не исчезла. Наоборот, разрослась, теперь высотой почти по плечи, и переплелась как-то странно. И насекомые в ней жужжат… вроде шмелей, но слишком уж крупные, я даже побоялся остановиться и подойти – вдруг укусят? И еще там прыгало что-то, как кузнечики, но тоже крупные. Значит, и на этом месте портал раньше был. Исчез, а трава осталась.
Игорь с Алексеем переглянулись. Лабус покачал головой:– Это, выходит, семена как-то через порталы сюда попадают? Или, может, на шерсти гиен… Этак оно все тут затянет.
– Стой, – сказал Сотник, когда телега уже подъезжала к окраинным домам. – Сверни за эти деревья. Алексей, давай на разведку.
– Можно и мне, товарищ капитан? – спросил Илья. – У меня опыт есть.
Помедлив, Игорь кивнул.– Хорошо. Но Курортник старший, понятно?
Телегу поставили в низине за придорожными деревьями, Алексей с Ильей ушли вперед, а Лабус подошел к рогачу. Скотина стояла неподвижно, только ухом дергала. Костя взялся за кривой рог, потянул, заставив повернуть к себе голову, поглядел в равнодушные глаза. Какие ландшафты эти глаза видели раньше, какие пейзажи чужого мира? Или, может, миров?
Вскоре разведчики вернулись – впереди было чисто. Поехали дальше, теперь дорога шла между развалинами, брошенными домами и пепелищами. Варханы строили Центаврос на другом краю города, а этот район они потравили и сожгли еще в самом начале оккупации, и теперь здесь было пустынно.
Когда показались серые коробки завода, Лабус тряхнул вожжами, подгоняя рогача.
– Вот, Илья, сейчас увидишь, как мы обосновались, – сказал он, предвкушая грибной суп и жареную картошечку.
Справа от дороги потянулась ограда из бетонных плит, окружающая завод. Лагерь разбили в большом цехе в глубине территории, на крыше и вокруг постоянно дежурили часовые, а машины Юриан приказал спрятать в складе возле цеха. Обязанности сами собой распределились так, что Юриан с Яковом ведали организацией и охраной лагеря, а Сотник и спецы занимались разведкой и снабжением.
Телега свернула в проем на месте сломанных ворот. По другую сторону дороги шла старая железнодорожная ветка, на которой стоял тепловоз с грузовыми вагонами. Лежащие на крыше последнего вагона двое в черно-желтых кожаных куртках, шароварах и сапогах с тупыми носками наблюдали за территорией завода через туристические бинокли, которые были добыты в одном из спортивных магазинов Подольска. Дальше за вагонами, между горами щебня, стояли две пятнистые тачанки, в кузовах которых сидели еще пятеро варханских разведчиков. * * * Держась одной рукой, Хорек раскачался, как обезьяна на ветке, обхватил балку ногами, разжал пальцы и повис вниз головой. Большой гулкий цех раскинулся под ним: сдвинутые к стенам станки, ведущие в соседние помещения двери, балкончики по стенам, лестницы. И люди посреди всего этого, иностранцы и наши. Они ходили там, сидели или лежали, и занимались всякими делами. Тот молодой, которого, как слышал Хорек с крыши автобуса, Лабус называл 'Веней', присел над большущей кастрюлей, полной воды, вместе с двумя подростками-иностранцами, девкой и пацаном, и чистил картоху. При этом он пытался говорить с ними, а они – с ним, получалось безалаберно и весело, судя по звонкому смеху, иногда раздающемуся в той стороне. В мастерской возле цеха была спальня, там набросали матрацев и подвесили гамаки. А в цеху поставили скамейки, которые принесли с улицы, застелили их покрывалами. Еще внизу были столы, на них несколько иностранцев чистили оружие. Утром Лабус с Курортником показали им, как разбирать 'калаши' и 'макаровы'. Хорек согнулся – раз! – и он лежит в узкой щели между балкой и потолком. Большущая решетка тут наверху, продольные и поперечные штанги, и это просто замечательно – по ним можно ползать так, что дай бог каждому. Главное, ты всех видишь, а тебя не видит никто. Если, конечно, не свалиться вниз. Но Хорек не свалится, фиг вам, он для этого слишком ловкий и сильный. Мальчик пополз, быстро перебирая руками и ногами, к дальнему углу цеха, где под потолком висел железный контейнер с окном. К нему снизу вела лестница. В похожем контейнере на заводе у бати сидели мастера, ну и тут они, наверное, раньше сидели, – а теперь внутри расположился командный пункт. Хорек уже почти дополз, когда движение внизу привлекло его внимание. Он лег плашмя на балке, обняв ее, свесил голову. В цех вошли командир, Лабус, Курортник и незнакомый парень в джинсе. Эхо донесло неразборчивые голоса. Из подсобки показались Яков с Явсеном, командир что-то сказал им, после чего пеон направился к иностранцам у столов. Когда часть их вышла из цеха, Хорек изменил курс и вскоре очутился возле окна. Сквозь запыленное, в трещинах стекло увидел телегу с рогатой демонской скотинкой, стоящую у входа в цех. Иностранцы доставали из нее мешки с корзинками, относили внутрь. Это было не очень интересно, и он отправился в обратное путешествие. Курортник, Сотник, Яков и Явсен поднимались по лестнице в командный пункт. Хорек засопел. А где Лабус? Да вот – сидит на скамейке у стены рядом с девушкой и что-то ей говорит. Девушка, наголо обритая, привлекла внимание Хорька еще раньше, посреди всеобщей деятельной суеты она оставалась неподвижной, просто сидела, сложив руки на коленях, и смотрела перед собой. Хотя сегодня днем вдруг вскочила и принялась оглядываться с такой тревогой на лице, что Хорьку ее стало даже жалко. А потом снова села и замерла. Лабус поговорил с девушкой – то есть говорил он, а она молчала, – коснулся ее руки, встал и пошел за остальными, которые уже скрылись в командном пункте. Хорек заволновался: не иначе что-то серьезное происходит, раз все собрались. Надо немедленно туда, мимо него может пройти что-то важное, а ведь защитник и спаситель должен все знать! В длинной стене контейнера было одно большое прямоугольное окно с разбитым в нижнем углу стеклом. Дыру заткнули ветошью. Хорек еще вчера придумал устраиваться на нешироком карнизе и отжимать ветошь ладонью к раме – тогда было слышно, что говорят внутри. Когда он проделал это, из будки донесся голос Лабуса: