Наследие Судьбы. Книга вторая
Шрифт:
– Сомнительное утверждение. Для меня Василиса всегда была тихой, доброй и мирной тётей, помогающей всем вокруг. Она до сих пор смотрит мультфильмы по выходным и любит поедать торт, не разрезая его на куски. Ее нынешнее поведение и взгляд на жизнь делают её другим человеком.
– А ты знала свою тётю во времена её силы? Думаю, что нет. Ты не можешь знать, какой она была до потери своих возможностей. Прошло достаточно много времени, и твоя тетя могла забыть себя. Но сейчас, когда обстоятельства сложились подобным образом, в Василисе проснулось всё это – её истинный образ и характер.
– Что ты имеешь в виду под «всем этим»?
– Истинную суть Василисы. Ее настоящий образ и характер.
– Я надеюсь, что ты ошибаешься. Мне хотелось бы видеть свою тётю прежней.
– Сомневаюсь, что Василиса когда-нибудь станет прежней. Ты должна это прекрасно понимать.
– Может, ты в чём-то прав. Но я не хочу с этим мириться.
– В такой ситуации у тебя нет выбора. Это лучше, чем если бы ты сейчас стояла здесь одна, погребая их обоих.
От этой мысли меня бросило в жар. Ноги подкосились, и я начала падать. Каблук одной туфли громко хрустнул. Я упала на холодную плитку аллеи, почувствовав сильную боль в ноге.
Влад быстро подбежал ко мне и помог встать. Превозмогая боль, я попыталась привести себя в порядок. Моя одежда была испачкана пылью, а туфли пришли в негодность.
– Вот чёрт! Только этого не хватало.
– Спокойнее. Мы сейчас всё исправим, и будешь как новенькая.
Влад мгновенно восстановил мою ногу. Я же привела себя в порядок, заменив туфли на аккуратные ботинки без каблука.
Мы с Владом пришли на место проведения погребальной церемонии и встали рядом с Василисой и Владимиром. Началась траурная процессия.
Священник произнес долгую погребальную речь и прочитал молитвы над телом усопшего. Наступил самый тяжелый момент дня. Гроб с телом Сережи медленно опускали на дно глубокой могилы. Мне не верилось, что смотреть на такое будет так больно и тяжело. Василиса крепко сжала мою руку. Я бросила короткий взгляд на тетю. Её лицо было неестественно красным, а глаза, хоть и выражали холодность и отрешенность, были полны боли.
Конец ознакомительного фрагмента.