Чтение онлайн

Начнем с малого.

Уголки губ Константина приподнимаются в ухмылке, он стягивает пиджак и аккуратно вешает его на дверь, затем закатывает рукава белоснежной рубашки, оголяя крепкие загорелые руки.

— Думаешь, я не справлюсь? — его бровь выгибается.

— Вот и проверим.

Мужчина садится на стул, а я вожусь у плиты.

Я поглядываю на турку, чтобы кофе не сбежал, но так же слежу и за Константином. Моя капризная дама с интересом смотрит на чужого дядю, но вот ручками тянется к бороде. И мужчина позволяет ей трогать его.

Разлив ароматное кофе по чашкам, я присаживаюсь за стол. Алёна спокойно играет с погремушками, на щеках засохли следы творожка.

— Чем ее вытереть? — мужчина осматривается.

Я тянусь к пачке влажных салфеток.

Константин осторожно прикасается к дочери, словно она фарфоровая куколка. Его большие и загорелые руки по сравнению с ее маленьким светлым личиком кажутся настоящими лапами.

Естественно малышке не нравится вытираться, она уворачивается, но папа зарабатывает еще плюсик в свою копилку. А у меня сердце сжимается от обиды. Я бы хотела вот так проводить время с Ильей. Но ему на нас наплевать.

— И это ты называешь кофе? — кривится мужчина, сделав глоток напитка.

— А что с ним не так?

— Все с ним не так, ослиная моча какая-то.

Константин встает к плите и начинает самостоятельно варить кофе.

— Ну, извините, — недовольно фыркаю я, — у вас дома сто процентов есть крутая кофемашина.

— Есть. Но я предпочитаю варить сам, — строго произносит Константин. — И хватит мне выкать. У нас с тобой дочь, Виктория, пора бы уже перейти на «ты».

На его лице растягивается коварная улыбка. А мне хочется показать ему язык.

Но я сдерживаюсь. С трудом.

— У тебя остались какие-то здесь дела?

С непониманием смотрю на него.

— Я останусь здесь и побуду с Алёной, а ты завершишь все свои домашние дела, соберешь вещи, и мы поедем ко мне. И это не обсуждается.

Его последние слова звучат грубо, резко, и они отбивают всякое желание перечить.

— А мы можем договориться? — я встаю со стула, подхожу к раковине и оказываюсь рядом с мужчиной.

— О чем? — в его глазах пробегает интерес.

— Мы с Алёной никуда не поедем, а вы…то есть ты будешь к нам приезжать, чтобы видеться с дочерью. Только тест на отцовство надо сделать.

Константин выключает конфорку, одной рукой разливает кофе, а второй ловит мое запястье и прижимает меня к себе.

— Нет. Я не буду воскресным папой, — его лицо так близко, что я ощущаю его теплое дыхание. — Я сказал, что намерен участвовать в воспитании дочери. Это понятно?

— Понятно, — цежу недовольно и вырываю руку из его захвата.

— Отлично. Завтра поедем в клинику и сделаем тест на отцовство.

Ну, что ж. Ты хотел участвовать в воспитании дочери, сегодня я предоставлю тебе этот шанс. Проверим тебя на выносливость. И я уверена, что вечером ты свалишь отсюда в свой крутой дом в тишину и покой. И передумаешь забирать нас с дочерью к себе.

Вика

Константин и правда возится с дочерью, пока я готовлю ужин, закладываю очередную партию белья в стирку. Он не отвлекается на телефон или газету, не присматривает за малышкой в полглаза, а четко следит за ней, даже слишком. Если Алёна хочет самостоятельно слезть с дивана или сойти с невысокого крыльца, Константин тут же подставляет руки, подстраховывая дочь.

Мне это, естественно, льстит.

Но я стараюсь надолго не оставлять их одних, я все же боюсь, что он в любой момент может украсть мою малышку. И ищи потом его…

Наблюдаю в окно, как они сидят на лужайке и нюхают цветы. Слышу звонкий смех дочери и с любопытством выхожу на порог.

И меня охватывает ужас.

Костя высоко подкидывает Алёну, а та разливается в хохоте.

— Осторожно! — я подбегаю к мужчине и сама подставляю руки для подстраховки. — Не надо так высоко ее бросать.

Мой голос дрожит от волнения.

— Вика, успокойся, — прижимая к себе дочь, уверенным тоном произносит Костя, — нет повода для паники.

— Ага, да она панамкой до ветки доставала, — я поглаживаю малышку по спинке.

— Да уж, Алёна, твоя мама та еще паникерша, — смеется Костя, дочка, как будто поняла его слова, хохочет вслед за ним.

Спелись уже!

Я как могу оттягиваю сборы. Для показухи достала чемодан, раскрыла его посреди комнаты, но так ни одной вещи туда и не бросила.

— Мама, пать, мама пать, — хнычет Алёна, кружась возле меня.

— Сейчас будем спать. Залезай на диван.

Малышка кое-как закидывает ножку на высокий диван, хватается ручками за покрывало и подтягивается. С довольным лицом она подползает к своей небольшой подушке и кладет на нее головку.

— Мама, пать.

— Да, да, закрывай глазки.

Я сижу на полу у раскрытого чемодана и растеряно осматриваю шкаф.

Не могу пересилить себя и начать собирать вещи. Разве это нормально? При живом муже я с дочерью поеду к чужому мужику в его дом, там мы поселимся. Да если в этом городке кто узнает, мне же тут еще долгое время будут косточки перемывать. И называть всякими бранными словами. А я так не хочу. Итак огроменный джип Константина, стоящий за двором, порождает слухи.

Надо сначала разобраться с Ильей. Сесть и поговорить с ним серьезно, что вообще между нами происходит? Что за брак у нас такой? Я хочу, чтобы он во всем честно мне признался.

Да, будет больно услышать правду, но я тогда ну буду жить в иллюзиях.

Вспоминаю про черную папку. Поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери, поглядывая на дочь. Она не спит, играется со своими же пальцами, лежа на спине.

— Константин, — шепчу я и выглядываю в окно, но мужчины нигде нет. — Константин.

Машина его стоит, тогда куда он сам подевался?

Мой взгляд падает на эту проклятую папку, лежащую на подоконнике.

Хватаю ее и быстро возвращаюсь к себе в спальню.

— Зачем звала?

От неожиданности я прикрикиваю и мое сердце валится в пятки. Хмуро смотрю на приоткрытое окно, и мне хочется стукнуть Константина этой самой папкой.

— Ты меня напугал! — шиплю на него недовольно. — Где ты был?

— В огороде.

— Мама, пать.

— Иду, моя золотая.

— Что ты делал в моем огороде?