Чтение онлайн

Я открыла рот, чтобы объяснить.

— Нет, не было, но…

Миссис Кросс отрывисто кивнула.

— Жаль. — Она снова не дала мне договорить, ее глаза превратились в узкие щелки. — Все, кто искренне любил Эфраима, там были.

И прежде чем я успела ответить — и как-то оправдаться, — Харриет резко повернулась и с такой стремительностью вышла из кабинета, словно я за ней гналась.

Не отрывая глаз от пола, Тиффани поплелась следом за матерью. Когда она добралась до двери, я подумала, что сейчас девочка врежется в косяк. Но нет, Тиффани управилась с блеском: в последнюю секунду вильнула в сторону и вышла в коридор, даже не замешкавшись. Похоже, эта девочка привыкла ходить, вперив взгляд в пол.

Мне ничего не оставалось, как направиться к дубовому столу, за которым сидел Гласснер. Он наверняка будет в восторге от того, что я ему скажу. К несчастью, на пути к столу я нос к носу столкнулась с Матиасом Кроссом. Тот, покончив с интересовавшими его вопросами, двигался к выходу.

Впрочем, говоря о столкновении, я слегка преувеличила. По крайней мере, в физический контакт мы не вошли. Матиас просто-напросто маячил в проходе, загораживая мне дорогу. Вблизи он, как и его мать, выглядел иначе, чем на расстоянии: очень высоким, очень мускулистым и очень широкоплечим. С такой фигурой и бородой, в которой кое-где проглядывала седина, Матиас Кросс больше смахивал на кузнеца, чем на сына миллионера.

Я вознамерилась было молча обойти его, опустив глаза, — Тиффани подала мне прекрасный пример для подражания, — но Матиас не позволил мне улизнуть. Голос у него оказался на удивление мягким:

— Я Матиас Кросс, сын Эфраима Кросса.

Мне таки пришлось поднять голову.

— Знаю, — произнесла я, испытывая неловкость. Странно, но его глаза походили на темные изумруды. И смотрели они враждебно, что вовсе не было странно. — Скайлер Риджвей. — Я протянула руку.

Матиас не ответил мне рукопожатием.

— Мне известно, кто вы такая. Вы та женщина, что убила моего отца.

Я уже готова была ляпнуть "рада познакомиться", но, слава богу, вовремя притормозила. Опустив руку, я произнесла:

— Послушайте, я вообще не знала мистера Кросса. Мы не были даже знакомы.

Матиаса моя откровенность не тронула. Его зеленые глаза сузились.

— Думаете, я вам поверю? — Он явно решил, что его принимают за идиота.

А вдруг Матиас Кросс и в самом деле идиот? Жаль, если так.

Я пожала плечами, делая вид, что мне глубоко безразлично, верит он мне или нет. Но я лишь делала вид.

— Это правда. Произошла какая-то ошибка.

Матиас отреагировал на мое заявление точно так же, как Банни Листик, — презрительным взглядом.

— Неслабая ошибка, сделавшая вас на сто тысяч долларов богаче, — бросил он и решительно направился вон из кабинета.

Теперь нетрудно было угадать, как повернется разговор с Эдисоном Гласснером. Тем не менее я решила побеседовать с адвокатом — несомненно, есть во мне некоторая склонность к мазохизму.

Как и следовало ожидать, Гласснер не был потрясен моим признанием.

— Вы хотите сказать, что вообще не знали Эфраима Кросса? — переспросил он.

Я энергично затрясла головой.

— Не совсем так. Я не была с ним знакома. Фирма, где я работаю, несколько недель назад вела переговоры о продаже одного из его доходных домов, но сделкой занимался другой сотрудник. Я же близко не подходила к Эфраиму Кроссу. Ни разу.

Пока я говорила, Гласснер оглядывал меня с ног до головы. Крайне неприятно беседовать с человеком, чьи мысли блуждают где-то далеко.

— Мистер Гласснер, мое лицо не там, куда вы смотрите.

Ладно, возможно, я чересчур разнервничалась. Настроение у меня к тому времени совсем испортилось. То тебя в убийстве обвинят, то еще что-нибудь. Гласснер, однако, не смутился и не рассердился. Вид у него был такой, словно он отвесил мне грандиозный комплимент. Вероятно, женщина в моем возрасте должна прыгать от радости, если мужчина останавливает взгляд на ее фигуре.

— Вы и впрямь очень привлекательная женщина, — безмятежно заявил Гласснер и улыбнулся, обнажив свои неестественно белые и страшно ровные зубы. Не иначе, коронки. — Прелестные каштановые волосы, чудесные карие глаза. Неудивительно, что Эфраим так привязался к вам.

Мои чудесные карие глаза смотрели на адвоката в упор.

— Эфраим не привязывался ко мне! Он меня знать не знал!

Гласснер улыбнулся еще шире.

— Гм.

Так и сказал: «Гм». Этот человек — юрист, и единственным выводом, который он сделал из сложившейся ситуации, было «гм», что даже словом-то назвать нельзя!

— Я понимаю, вы хотели бы по-прежнему оставаться в тени, миссис Риджвей, — адвокат с ухмылкой развел руками, — но вряд ли это сейчас необходимо. Мистеру Кроссу вздумалось оставить вам денег, и нет никаких оснований их не….

Мне пришлось перебить его:

— Есть основания! Деньги не мои. Я бы с удовольствием их взяла, но произошла какая-то ошибка. Повторяю: Эфраим Кросс и я не были знакомы!

Гласснер посмотрел на меня с жалостью. Так смотрят на людей, которые божатся — "правда-правда! честное слово!" — в том, что позапрошлой ночью их навестили инопланетяне.

— Миссис Риджвей, Эфраим сообщил нам номер вашей социальной страховки, ваш адрес, он даже сказал, где вы работаете. Ничего не упустил, и, будьте уверены, наша фирма не замедлит исполнить его волю. В очень скором времени вы получите чек заказным письмом. — Гласснер умолк, теперь его глаза сверкали почти так же ярко, как зубы. — Эфраим кое-что рассказал мне о вас. О ваших… э-э… аппетитах.

Очевидно, речь шла не о том, с каким смаком я уплетаю еду. Мое лицо окаменело.

— Мистер Гласснер…

— Зовите меня просто Эдисон. — Адвокат снова просиял улыбкой. Этому человеку подержанные машины бы продавать. — Еще пять дней назад все имущество Эфраима Кросса предназначалось его дорогой супруге. Но, встретив вас, он был просто… скажем так, околдован. Эфраим настоял на изменении завещания. — Гласснер наклонился ко мне. — Надо полагать, вы произвели на него неизгладимое впечатление.

По его лицу блуждала плотоядная усмешка. Чего он ожидал от меня: горделивой радости по поводу признания моих заслуг или возмущенной отповеди? Лично я склонялась к последнему.

— Эфраим также сказал мне, что вы отлично осведомлены о его намерениях, — продолжил Гласснер. — Вы знали, что он собирается оставить вам деньги.

Я моргнула.

— Неужели? — Полный бред. Да как я могла что-то знать, если ни разу в жизни не разговаривала с Кроссом?

Гласснер выбрался из кожаного кресла.