Чтение онлайн

В общем-то, логично – если подходить к рассматриваемому вопросу с позиций категоричного материализма.

– Выходит, я живая?

Существо не ответило. Что-то зашуршало, и надо мной склонилась тень. Я почувствовала сиплое дыхание на своих щеках. Стало страшно, я дернулась, и, видимо, чересчур – заехала лбом кому-то по носу. Существо отпрянуло.

– Господи, барышня, нос-то зачем ломать?

– Боже, прости… – простонала я.

– Ну замечательно, – сварливо бурчал мужчина, отваливаясь во тьму. – Нужно у меня прощения просить, а она у Бога просит.

– Мы уже на «ты»? – поинтересовалась я. Голос собеседника был вроде незнакомый.

– Хоть это заметила, – проворчал незнакомец. – Да, я думаю, так будет проще выстраивать и выяснять отношения.

«Какие еще отношения?» – подумала я. Ладно, все это можно выяснить по мере поступления неприятностей. Я практически очнулась, уже свыклась с мыслью, что живая, что меня кто-то спас – тупо вытащил за ноги из воды. Несколько минут я лежала на спине с закрытыми глазами, свыкалась с новым состоянием. Пошевелилась – бок болел, но вроде не фатально. Затем опасливо ощупала лицо – на нем имелись подозрительные припухлости, но в остальном оно было мое. Гематомы и рваные раны не прощупывались. Я стала проверять все остальное. Одежда была на мне, влажная, но местами подсохшая, и холода, как ни странно, я не чувствовала. Такое впечатление, что, пока я была за гранью, меня, как курицу на костре, равномерно поворачивали к огню разными боками. Значит, время на месте не стояло. Неудобств я не испытывала – покоилась на охапке еловых лап. Недоверчиво ощупала ее и прошептала:

– Надо же, мягко…

– Мягко, ага, – проворчал мой таинственный спаситель, – жизнь с элементами роскоши, блин…

Настало время привстать и беспристрастно взглянуть на мир. Я действительно находилась в пещере с относительно высоким потолком, с которого свисали страшноватые сосульки. Стены украшали волдыристые наплывы – словно губку налепили. Слева от меня стена уходила под уклон, между ней и полом было что-то вроде ниши. Справа просматривался узкий выход из пещеры, куцый кустарник у входа, фрагмент скалы, кусочек неба. На природу опускались сумерки.

– Уже вечер? – невольно поежилась я.

– Вечер, вечер, – ворчливо отозвался мой спаситель. – Что тут необычного? Нет такого дня, за которым не наступит вечер.

Мы еще и философы. Рука устала держать онемевшее тело, но зрение возвращалось к норме. Посреди пещеры потрескивал небольшой костер. Рядом с ним лежала кучка наломанных веток, какие-то причудливые коряги. С обратной стороны костра, скрестив ноги, сидел оборванный мужчина неопределенного возраста и опасливо ощупывал нос. У него была короткая окладистая борода, усыпанная блестками седины, как и в стриженых волосах.

– Где я?

– В пещере, – проворчал незнакомец, покосившись на меня без особой ласки. Нос я ему, конечно, не сломала, но саданула по нему крепко. – Это примерно сто метров к западу от того места, где я тебя вытащил. Здесь сплошные скалы и пещеры. Местность обработана грунтовыми водами. Забраться в эти дебри довольно трудно.

– Но ты же забрался?

– Да, мне пришлось потрудиться.

– Спасибо тебе.

– Не за что… Я спустился к берегу испить водицы, смотрю – ты участвуешь в экстремальном заплыве, и несет тебя прямо на меня. А лицо у тебя такое одухотворенное…

– Но я тебя не видела…

– А я не светился… Антон, – проворчал он, – Антон Томилин.

– Евгения…

– Понятно.

Он бросил веточку в костер. Сухая древесина жадно вспыхнула и сразу почернела. Запаха гари в пещере не было, дым наружу не уходил. Ощутимо сквозило, продукты горения, похоже, всасывались в нишу между полом и наклонным участком стены. Я немного осмелела, стала рассматривать своего спасителя. У него была серая истончившаяся кожа, серые запавшие глаза. Под бородой, которая была, возможно, лишь запущенной щетиной, проступали острые скулы. Он казался каким-то заторможенным, задумчивым, кутал руки под облезлой замшевой курточкой. Я всмотрелась. Его одежда, как и моя, стояла колом. Еще один купальщик поневоле.

– Ты как огонь добыл, Антон? – спросила я.

– Трением.

– А лет тебе сколько?

– Тридцать три…

– Неужели? – изумилась я. – А выглядишь на сто четыре.

Он рассмеялся, показав на удивление белые зубы. Я смутилась: можно подумать, сама тут выгляжу молодо и свежо, и попробовала подняться. Мышцы по всему телу заныли так, что я охнула и свалилась обратно. Антон уставился на меня с любопытством.

– Повредила целостность мягких тканей, – доходчиво объяснила я, отдышалась и снова стала упорствовать. Мне удалось даже сделать шаг и опереться о стену. Кружилась голова, но я стояла. Изображение мужчины за костром раздвоилось, а потом стало медленно съезжаться. Он хмурился, очень пристально глядя на меня.

– Не смотри, – проворчала я. – Ну, устала немного. Баба как баба. Все в норме, все работает, техосмотр не просрочен…

– Ты смешная… – весело засмеялся он. – Далеко собралась?

– Туда, – мотнула я головой на выход. – Вечерний туалет… ну, типа того.

– Я тебе помогу.

Мы медленно вышли из пещеры. Было тепло, солнце закатилось, по небу в сиреневом мерцании плыли перистые облачка. Шум реки в глубину «урочища» не проникал. Местность загромождали скалы, разломанные, рыхлые, их было неприлично много, они наслаивались одна на другую. Под скалами чернели расщелины, зияли трещины и провалы. Перед пещерой имелась небольшая каменистая площадка, окруженная кустарником с глянцевыми листьями. В этих зарослях я вполне могла расположиться без лишних свидетелей. Задачка оказалась непростой, но я ее решила: продралась сквозь ветки, отыскала место, где меня не могла укусить случайно выскользнувшая из расщелины змея. Ныли мышцы, и я вся исстоналась, а потом совершенно не было сил вставать и что-то делать.

– Больно? – посочувствовал из-за ветвей Антон.

– Что ты, очень приятно, – огрызнулась я.

– Ну ничего, ничего, – пробурчал он, – время лечит.

– Слушай, – спросила я из кустов, – а ты знаешь, где мы находимся? Отсюда можно выбраться?

– Знаю, – подумав, отозвался он, – но не помню.

– Это как? – удивилась я.

– В принципе, это Громовский заповедник. Речка называется Стремянка. Глупое, согласись, название для речки. Ты уже догадалась, что бывший Громовский заказник – вотчина ментов, и посторонние на его территорию не допускаются. Здесь все серьезно. Территория отошла к городскому управлению МВД еще в начале двухтысячных. Ограда вокруг заказника была и раньше, а доблестные менты ее усилили и нарастили… ну, не сами, конечно, работала по подряду строительная организация. Ограда не под током, но перелезть через нее довольно сложно. Действия вряд ли законные, но кто с них спросит? Отдыхают они здесь, дела свои решают, важных гостей сюда привозят. Ну и оттягиваются по полной, как ты уже знаешь.

– Но через реку ограду не перебросишь, – резонно заметила я, – а она разрезает урочище примерно пополам.

– Роль ограды в этих местах заменяют пороги, – объяснил Антон. – Ты просто не успела в них попасть. Уверяю тебя, там не выжить. А ограждение вмуровано в скалы.

– Ты тоже хочешь отсюда выбраться? – догадалась я.

– Было бы неплохо, – признался Антон.

– А я от ментов сбежала, – не без гордости сообщила я.

– Я тоже.

– Но я ни в чем не виновата, никаких уголовно наказуемых деяний не совершала.

– Я тоже, – рассмеялся Антон. – С момента, как тебя подобрал, прошло часов пять. Возможно, полиция еще не унялась, проводит мероприятия по розыску и задержанию особо опасных преступников.

– А если нас накроют в этой пещере?

– Не должны, – не очень уверенно ответил Антон. – Дыма практически не видно, запах рассеивается. Если нас накроют… Видела нишу в глубине пещеры? Там можно гусиным шагом выбраться на другую сторону гряды – я уже проверял. Ты неважно выглядишь, – насторожился он, когда я, покачиваясь, выбралась из кустов и со второй попытки взгромоздилась на площадку.