Чтение онлайн

Скандал разразился знатный, в него оказались втянутыми представители двух владетельных Домов: Нассауских и Романовых. Пришлось прибегнуть к влиянию великой княгини Елены Павловны, приходившейся принцу Николаю тетушкой!

Герцог Адольф Нассауский, как глава семьи, всеми силами пытается предотвратить нежеланный для династии брак младшего брата или хотя бы свести к минимуму последствия скандала.

Принц Николай не может жениться на своей избраннице по одной простой причине — она так и не получила еще официального развода от первого супруга. Долгожданное свидетельство о расторжении брака приходит лишь в мае 1868-го, а несколькими днями спустя Наталия Александровна разрешается от бремени дочерью Софией. (Чуть ранее, в том же месяце, — в Доме Романовых празднуют рождение цесаревича, будущего императора Николая И. Именно Софии, первой из внуков поэта, предстоит породниться с царской династией!)

И только в июле 1868 года гражданские супруги предстанут перед алтарем одного из лондонских храмов. И будут обвенчаны по лютеранскому обряду неким священником, известным своим либерализмом и веротерпимостью.

Сей факт в отечественных трудах о судьбах потомков поэта (то ли намеренно, то ли по незнанию) искажался — биография дочери Пушкина «причесывалась» на «благочестивый манер». Год венчания ее с принцем указывается как 1867-й! И тогда появление на свет маленькой Софии не противоречит законам нравственности!

Достойно удивления, как смело и дерзко брошен вызов свету Наталией Пушкиной! Сколь много было в ней воли, жизненной энергии и силы любви, чтобы суметь преодолеть все немыслимые препятствия и обрести такое выстраданное семейное счастье!

Но какой дорогой для нее ценой! Ведь дети от первого брака — сын и две дочери — остались в России…

Насаусской Наталия Александровна не стала по ряду причин. Да и само герцогство, в 1866-м аннексированное и присоединенное к Пруссии, превратилось в «Нассаускую провинцию». Титул графини Меренберг, по названию старинной крепости в окрестностях Висбадена, пожаловал ей принц Георг Валдек-Пирмонт, зять мужа.

После всех потрясений жизнь Наталии Александровны входит в обычное русло, она тихо живет в своем доме в Висбадене, где на свет появляются еще двое ее детей: дочь Александра и сын Георг. С тех пор в этом курортном немецком городке имя Пушкина стало звучать особенно часто.

Одно из тех давних свидетельств — строки газетной хроники за 1899 год: «Висбаден. 26 мая. Сегодня здесь отслужена была заупокойная литургия по A.C. Пушкину. Русская церковь… была полна молящихся, среди которых находилась дочь Пушкина, графиня H.A. Меренберг, и две внучки поэта».

У дочери поэта хранились письма ее отца. По воле Наталии Николаевны бесценные семейные реликвии переданы были ее бедной Таше — пушкинские письма могли бы стать ей подспорьем в трудные минуты жизни… Первая публикация писем Пушкина к невесте и жене (в Висбаден на переговоры к графине Меренберг об условиях выхода их в свет приезжал Иван Сергеевич Тургенев) сразу же стала событием мирового масштаба.

…Второй брак Наталии Александровны признан был морганатическим, поскольку супруга не принадлежала к особам королевской фамилии либо знатного, титулованного рода. Так же, как и брак ее дочери Софии, ставшей женой великого князя Михаила Михайловича, внука Николая I.

Если бы не династические «зазоры», правнуки Александра Сергеевича и Наталии Николаевны: Анастасия, Надежда и Михаил должны бы носить свою законную августейшую фамилию — Романовы.

Любовный роман дочери поэта имел долгое-долгое продолжение: от «немецкой ветви» пушкинского древа пошли в рост — «английская» и «швейцарская». Русский поэт оказался в родстве с лордами, баронами, маркизами, графами. И даже — королевскими особами Виндзорского Дома. Родство с Пушкиным и его женой — прекрасной Натали — стало для них предметом особой фамильной гордости.

…А в январе далекого 1852-го, на домашнем балу до утра кружилась в вальсе со своим женихом Таша Пушкина. И хозяйка бала Наталия Николаевна не могла налюбоваться юной красотой дочери.

Бродзяны могли бы стать местом паломничества пушкинистов. Однако в стране, еще недавно называвшейся Чехословакией, в знаменитом курортном городке Карловы Вары, где мне довелось побывать, о Бродзянском замке никаких сведений не было. Не знали о нем ни в туристском агентстве «Чедок», ни в городском бюро информации, ни даже в российском консульстве.

Это название преследовало меня давно — еще с тех пор, когда отец работал над составлением генеалогического древа рода Пушкиных. Пушкинистом он стал после того, как свой первый бой в Отечественную войну принял под Полотняным Заводом, родовым гнездом Наталии Гончаровой… Тогда он дал себе зарок: «Если уцелею, буду изучать пушкинский род». Так оно и случилось.

Я искала название Бродзяны на самых подробных картах, зная лишь, что замок находится в западной Словакии, где-то на границе с Моравией. Тщетно! Бродзяны нигде не значились.

А время моего пребывания в Чехии, отмеренное тремя неделями, буквально таяло — до отправления поезда на Москву оставалось чуть более двух суток. И вот, на исходе предпоследнего дня российский консул Генрих Духовский дозвонился-таки до своего коллеги в Братиславе. И счастье — маршрут в Бродзяны известен! Ехать нужно через всю Чехию и Словакию, минуя Прагу, Брно и Братиславу, в словацкий город Партизанок. В его окрестностях, в долине реки Нитры, и значится замок Бродзяны.

В Бродзяны добралась лишь к ночи. И каково же было мое волнение, когда на мраморной доске, укрепленной у входа в замок, ярко освещенной уличными фонарями, прочла: «Литературный музей имени A.C. Пушкина». Вот, оказалось, как именуется ныне замок и почему так долго я не могла его найти. Музей, конечно же, был закрыт. Городок спал. Выраставший из темноты парка замок походил на мрачную средневековую крепость с узкими оконцами-бойницами. Старинный ров, полукругом опоясывавший дом, как и некогда прекрасный каскад прудов в парке, густо поросли болотной ряской.

Полночь. Духота августовского дня сменилась ночной сыростью, крупные звезды выложили загадочный узор в небе над замком. Где-то глухо пробили часы; стихли чьи-то шаги и смех, музыка, доносившаяся из далекого ночного кабачка. Тени бывших владельцев Бродзян проступили в сумраке аллей… В лунном свете таинственно мерцал пушкинский бюст. Удивительно все же — где только, в каких странах не встретишь памятники поэту! Вот и в Словакии тоже есть свой Пушкин…

И еще думалось о том, как далеко развела судьба сестер Гончаровых от их родного Полотняного Завода: старшая, Екатерина, нашла свой последний приют на фамильном кладбище Дантесов во французском городке Сульце, средняя, Александра, — здесь, в предгорьях Словацких Карпат, а младшая, красавица Натали, — на старом Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.