Чтение онлайн

Женя оглядывает вещи с улыбкой:

— Валенки сорок шестого размера? Серьёзно?

— Ну, если хочешь, можешь на каблуках идти, — ухмыляюсь. — Но валенки лучше, поверь.

— Ладно-ладно, мне подходит, — смеётся она, забирая одежду.

Когда она, наконец, одевается и мы выходим на улицу, прохлада приятно бьёт в лицо. С удовольствием вдыхаю невероятный запах свежести, который бывает только зимой. Женя повторяет за мной, глубоко вдыхая и шумно, с кайфом выдыхая. Смотрю на нее с умилением.

Она в моей одежде выглядит... забавно. Она явно ей велика. Это добавляет какой-то своеобразный шарм и хрупкость образу. Шапка то и дело сползает на выразительные глаза, и Женя поправляет ее.

— Ну как тебе, а? — спрашиваю, наблюдая, как она в очередной раз делает глубокий вдох, балуясь и выдыхая облачко пара.

— Слушайте, Роман Петрович, круто! Столько снега намело. Я такой зимы за всю свою жизнь не видела! — смеётся она.

— Не поверишь, я тоже, — усмехаюсь, закидывая дрова в мангал.

— А динозавров видели? — раздается из-за спины.

— Ах ты, жучка! — разворачиваюсь и легонько толкаю Смирнову плечом, отчего она тут же падает в сугроб, как легкий фантик.

— Я так не играю! — возмущается Женя, проваливаясь глубоко и пытаясь выбраться.

— Вот и отлично, — киваю, поджигая и бросая в дрова роллы для розжига. — Шашлык будешь?

— Конечно! Какая зима без шашлыка? — отвечает она запыхавшись от усердия.

Тяну ей руку. Вытаскиваю из сугроба рывком. И тут же толкаю обратно.

— Криопроцедуры, Женя. Я злопамятный. Динозавров никогда тебе не забуду.

— Да они наверное из-за вас и вымерли, — ржет она из сугроба.

— Смирнова, сейчас ты тут до весны останешься лежать. — рычу, снова подавая ей руку.

— Нет, спасибо, — игнорирует она мою руку, ворочаясь в снегу. — Я как-нибудь сама.

Женя разворачивается на живот и пятится жопой на меня. А мне так хочется ей по этой самой жопе!.. Да ладошкой!.. Едва сдерживаюсь. Все же, она не знает, на сколько мы с ней на самом деле близки.

— Ты что, снеговика решила слепить? — поддразниваю её, глядя, как она возится.

Женька распрямляется и комкает в руках шар из снега.

— Если кинешь в меня, снова будешь загорать, — хмурюсь, но на губы лезет дебильная улыбка.

— Это голова для снеговика, — щурится Женька, будто не боится моей угрозы.

— Ну давай, слепим этого красавца, — говорю миролюбиво, подходя ближе.

Вместе начинаем лепить снеговика, она командует, я подкатываю огромные шары снега. Развлекаемся, как дети. Её смех звонко раздаётся вокруг, и это согревает похлеще костра.

Снеговик получается кривой. Вместо глаз ставим угли из костра. Ими же рисуем рот. Получается страшным, как пугало.

— Надо нос сделать. Есть морковка? — говорит Женя, довольно глядя на снеговика и переводя дыхание.

Поправляю ей шапку, съехавшую на глаза.

— Лень идти за ней. Ну... давай из ветки, что ли, сообразим? — отвечаю, нахожу кривую короткую ветку и вставляю её на место носа. — Теперь он выглядит ещё более устрашающе.

— Страшновик! — смеётся Женя, упирая руки в бока.

— Пугавик, — предлагаю свой вариант, обнимая ее за плечо. Снова ощущаю, какая она маленькая и хрупкая под огромной курткой.

Отвлекаюсь, насаживая мясо и раскладывая шампуры над огнем.

В какой-то момент понимаю, что Женька притихла. Оборачиваюсь и в меня тут же прилетает снежок. Попадает прямо в плечо.

— Ах, так? — притворяюсь обиженным, набираю горсть снега и кидаю в ответ.

Начинается снежная битва, снежки летят в разные стороны, я пытаюсь поймать Женю, а она визжит и убегает, неловко путаясь в валенках.

— Смирнова, ну-ка иди сюда! — смеюсь, подбирая ещё один снежок.

— Ни за что! — кричит она, выглядывая из-за сугроба и тут же прячась обратно, когда снежок пролетает мимо.

В один момент мне удаётся её настигнуть, я кидаю её в сугроб, и она падает туда с громким смехом. Засыпаю её снегом, и она не может выбраться, кричит, что я несправедлив.

— Всё, сдаюсь! — смеётся она, пытаясь выползти. — Роман Петрович, так нечестно!

— “Нечестно”, Смирнова, это пообещать мне называть меня Романом, а потом опять величать по батьке. — выдыхаю хрипло и выдергиваю ее из сугроба, рывком притягивая к себе за бушлат.

Женя спотыкается и падает в мои объятия, обжигая горячим дыханием шею. Опускаю взгляд на ее губы и резко поднимаю обратно на глаза. Тону в них.

— Сдаюсь, — тоже хрипло шепчет она, глядя на меня, как мне кажется, с восторгом. — У меня снег в штанах.

Смеюсь, подхватываю её на руки и тащу в баню. Из открывшейся двери валит пар. В нос бьет запах яблоневых дров.

— Ммм, — тянет Женька воздух носом, смешно шевеля им, как маленький барсук, — вот это да!

— Давай, — ставлю ее на ноги и, не удержавшись, подталкиваю ладонью под задницу, — иди переодевайся. Там халаты висят. Я сейчас мясо дожарю и пойдем попаримся.

— А я же без купальника, — оборачивается она ко мне растерянно.

— Значит, будешь без купальника. Не переживай, я ради поддержки, так и быть, тоже буду голеньким. — подмигиваю.

Под ошарашенный взгляд Жени, с хохотом закрываю дверь и иду следить за шашлыком.

Роман Петрович возвращается с подносом, на котором дымится мясо. За ним следует бутылка коньяка и несколько тарелок с салатами. Он ставит всё на стол, и я вижу, как пар от мяса поднимается в воздух, наполняя баню ароматом, от которого текут слюнки.

Я уже успела переодеться в халат, а мои вещи висят рядом и сушатся. Мы быстро накрываем на стол, и начальник подмигивает:

— Ну что, Смирнова, будешь коньячку для согрева?

— Да ну вас, я еще от вчерашнего не отошла, — качаю головой, но он ухмыляется ещё шире.

— Слабо? — подмигивает мне. — Или боишься?

Ну вот, началось. Брать на слабо — это, конечно, по-нашему. Я закатываю глаза, но не выдерживаю.

— Ладно, давайте, но только не много, — сдаюсь и беру маленькую стопку, а он наполняет её янтарной жидкостью.