Чтение онлайн

В последнее время, правда, дела на личном фронте у Отоко шли все лучше и лучше. С тех пор, как сумел пробраться в группу боевой подготовки для учеников "Эклипса", юноша начал ощущать в себе перемены. Он становился сильнее физически, учился овладевать скрытыми в организме силами наследника. Но главное - вместе с переменами, начавшимися в тот жуткий вечер в Токио в прошлом сентябре, приходила радость и уверенность в будущем, каким бы оно ни было. Старая жизнь, в которой не виделось просвета, ушла безвозвратно, оставив после себя тоску по матери, с которой он не имел права видеться. Вместо нее пришла новая, необычная, насыщенная опасностями и тайнами. И Кимико теперь всегда была рядом. Они вместе прошли через страшные события в Токио и теракт прошедшего ноября, попали в одну школу и одно общежитие, оказались неразрывно связаны. А потому привязанность любви крепла в молодом человеке все сильнее день ото дня. Инори же всегда была похожа на ласково светившее солнышко. Учики оставалось лишь купаться в ее свете. Правда, никаких шагов, переводивших их отношения на какой-нибудь более лично-интимный уровень, он пока не предпринимал. Пока.

И, конечно, имелась рядом еще Эрика. Взбалмошная вредная дочка полковника Крестоносцев, тоже принадлежавшая к числу Наследников, но вдрызг разругавшаяся со своей парой. Учики совсем не удивился, когда к колючей, словно ощетинившийся ежик, Андерсен сумела найти подход Инори. Той не потребовалось много времени, чтобы стать для не слишком ладившей с окружающими спортсменки лучшей подругой. Эрика откровенно привязалась к доброй японке, проявлявшей просто обезоруживающее добродушие. Правда, к Учики она относилась вовсе не так положительно. В первый день знакомства свирепая полковничья дочь последовательно свалила юношу с ног ударом ноги, обозвала подлым тунцом, проигнорировала, а потом обругала. Взаимная неприязнь незаметно сошла на нет, когда молодым людям пришлось совместно спасаться из захваченного террористами театрального центра. А несколько месяцев назад, когда Учики и Эрика вдвоем отправились спасать Наследницу по имени Рени от экспериментов спятившего ученого, лед недоброжелательности окончательно растаял. Вот только такта и девичьей вежливости от увлекающейся единоборствами и бегом Эрики все равно ожидать не стоило.

– Опа-а-а-аздываем!
– раненым зверем взвыла Эрика, глянув на бегу на часы.

– Сама виновата!

Учики и Инори жили в одном общежитии после того, как были вывезены из Токио Сэмом Ватанабэ. Обычно они вместе добирались до академии, если занятия начинались рано. С тех пор, как с Кимико подружилась Эрика, дочка полковника Андерсена регулярно присоединялась к японской паре на одной из остановок автобуса. Однако сегодня Отоко и Инори задержались. В итоге они сели на следующий рейс, прибытие которого оставляло очень мало времени на то, чтобы добраться до школы и подготовиться к занятиям. Как выяснилось, Андерсен тоже не села на нужный автобус, дожидаясь друзей. И сейчас все трое бежали во весь дух к воротам "Эклипса", закрывающимся ровно в девять.

Девичий силуэт на самом краю улицы первым заметил Учики. Золотистые чуть вьющиеся волосы всегда служили молодым людям путевым знаком. Француженка-Наследница Рени Данклод, недавно спасенная Учики и Эрикой из лаборатории безумца, отчаянно замахала приближавшейся компании рукой. Рядом сразу же показался стройный силуэт юного китайца Канга, парного Наследника девушки. Эти двое были неразлучны с Эрикой, которую Данклод обожала, как обожают милого потешного котенка. Нельзя сказать, что Эрике нравилась такая привязанность, но Рени была слишком добра, чтобы ее отшивать. Когда рядом с Андерсен появилась Инори, общительная и добродушная француженка мгновенно прониклась к японке самыми нежными дружескими чувствами. Флегматичный Канг, постоянно слушающий музыку через наушники своего плеера, лишь молча следовал за девушками и разделял бремя Учики, вынужденного соседствовать с целой юбочной бандой.

– Bof! С'est impossible!
– воскликнула Рени, когда спешащая троица поравнялась с ней и ее спутником.
– Вы почти опоздали!

– Автобус!..
– хрипло выдохнула Эрика, дергая Учики за шиворот и сворачивая к воротам, видневшимся в сплошной высокой ограде, отделявшей академию от внешнего мира.

– Опоздали?
– спросил Канг, первым шагнувший следом за взмыленной компанией и вынувший из ушей каплевидные наушники.

– Ага, - ответила Инори, меньше всех запыхавшаяся.

– Бывает, - невозмутимо произнес китаец.

По мере приближения к воротам хватка Андерсен становилась слабее, и вскоре Отоко удалось высвободиться из плена ее цепкой руки. Поправив ворот, юноша глянул по сторонам. Как всегда случалось, Кимико и Эрика шли чуть впереди него, находясь рядом, но не сходясь окончательно. Так Учики вместо плетущегося сзади аутсайдера становился углом треугольника. Подобный расклад не мог не радовать. Позади шагали Рени с Кангом. Златовласка необидно хихикала, что-то пошутив по поводу их взъерошенности.

– О!
– вдруг воскликнула Данклод.
– Вон идет la reine de la glace.

Со стороны близлежащего парка к воротам академии по улочке приближалась Китами Дзюнко. Всегда аккуратная и красивая, старая знакомая Учики и Инори шагала с грацией обворожительной взрослой женщины. Даже кургузый портфель в ее руках казался чем-то куда более возвышенным, чем обычное вместилище книг и графических планшетов. Отоко невольно перехватил в руке собственный портфель, который едва не выронил, когда Эрика тащила его от автобусной остановки.

– Тс-с!
– свирепо обернулась Кимико. Японка насупилась и грозно глянула на Рени.
– Рени-тян, я же предупреждала, не издеваться над Дзюнко-тян!

– Молчу-молчу!
– покорно прикинулась кроткой овечкой Данклод.
– Но все равно она слишком о себе воображает.

Действительно, Китами, с самого своего прибытия в Меркури, держалась особняком от сверстников, не стремилась к общению и демонстрировала холодность ко всем окружающим. С этой нелюдимостью болезненно сочетался тот факт, что Дзюнко не была одной из Наследников, а принадлежала к числу трикстеров. Первое время ее даже пытались травить всей молодежной стаей. Только вмешательство Кимико, стремительно ставшей всеобщей любимицей, спасло Китами от вражды со всеми учениками. Вот и сейчас Кимико бросилась на защиту нелюдимой соотечественницы.

– И ничего она не воображает. Просто Дзюнко-тян - сложный человек. Но она хорошая.

– У тебя все хорошие, - улыбнулась Рени.
– Может, и так, но сильно уж нелюдимая твоя Китами. И как посмотрит - бр-р-р-р!

И француженка картинно поежилась, демонстрируя, насколько холоден бывал взгляд Китами.

Они поравнялись у самых ворот. Инори, Учики и Эрика дружно загалдели, приветствуя Дзюнко. Неразлучная троица, в отличие от прочих учеников "Эклипса", пользовалась небольшим, но ценным расположением гордой девушки. Она даже провела вместе с ними Рождество и пару раз обедала месте с девушками. Кимико приветливо вскинула руку со сложенными буквой "V" пальцами.

– Дзюнко-тян, доброе утро.

Синие линзы, которые носила Китами, в немалой степени способствовали эффекту холодности, создаваемому ее взглядом. Но сейчас даже искусственный цвет не мог скрыть потепления.

– А, здравствуй, Инори, - произнесла Дзюнко, неопределенно подняв свободную руку.
– Отоко, Андерсен.

– Привет, - ответила Эрика, больше озабоченная одергиванием школьного пиджака, чем взаимоотношениями с гордыми ледяными королевами.

– Привет, - в свою очередь изобразил что-то рукой Учики.

– Здравствуй, Китами, - тряхнула золотистой головой Рени.

– Здравствуй.

Ответ оказался совершенно неожиданным. У Данклод даже слегка вытянулось лицо. Нет, Рени вовсе не была злобной любительницей предать остракизму сверстницу. Просто, будучи человеком мягким и ярким, она не любила угрюмых и мрачных одиночек. И привыкла к тому, что Китами молчаливо источает холодок отчуждения. А сейчас его как будто бы не было.

Они миновали ворота и зашагали по двору ко входным дверям. Китами не стала встраиваться в общую процессию, идя сбоку. Но Учики все равно ощущал ее присутствие. Он чувствовал каждого из тех, кто шел сегодня рядом с ним. Слишком большую часть своей жизни юноша провел в одиночестве, лишенный дружбы и даже простой доброжелательности. А потому сейчас Учики наслаждался каждой секундой.