Чтение онлайн

Первая пуля прошила ладонь Аслана, когда тот в отчаянии протянул руку к упущенному оружию. Кровь брызнула арабу в глаза, а следом рой железных пчел принялся жалить все тело. Сэм жал на спуск, методично прицеливаясь в упор. Он прострелил противнику суставы, поднимаясь на ноги.

– Какая освежающая беседа, - произнес толстяк и хрустнул шеей. Мотнув головой, Ватанабэ смахнул с брови накопившуюся кровь.
– Ты и впрямь неплох, "альфа".

Раны Аслана уже заживали, но араб не успел что-либо предпринять. Сэм схватил его за грудки и вздернул вверх. Полные неистовой злости глаза трикстера встретились со взглядом агента "CDM". Ватанабэ улыбнулся так, как улыбаются детям добрые взрослые. И отпустил врага. Аслан слабо шевельнул не до конца зажившими руками.

Апперкот был таким быстрым, что даже трикстер не смог толком его разглядеть. Но кулак Сэма, хоть и невидимый, бил вполне осязаемо. Араб с до предела запрокинутой головой повалился на спину. В голове у него зазвучал финальный гонг, от которого кровоточили уши.

– Вот это называется нокаутом, - менторским тоном объяснил Сэм.
– А не всякие там прыжки.

Ударившись затылком о пол, Аслан упрямо сдержал сорвавшийся с губ стон. Ватанабэ широко шагнул и наступил на араба, припечатывая так же, как недавно был припечатан сам. Диафрагма хрустнула, и воздух со всхлипом ушел из легких.

– Пинаешься ты неплохо, - произнес Ватанабэ.
– Но брать надо качеством, а не количеством.

И он не блефовал. Аслан, пытавшийся дышать, ощущал, что на этот раз противник действительно вышиб из него дух. Сам он трудился над толстяком добрую минуту, но так и не смог даже замедлить. Араб уперся локтем в пол и приподнялся, закашлявшись.

– А ты... хорош, - тяжело дыша, произнес он.

– Спасибо, спасибо, - Ватанабэ усмехнулся и отвесил полупоклон, театрально поведя рукой с пистолетом.

– Кто же ты такой? Тебя нет... в списках класса "альфа".

Раны заживали, и Аслан прибег к последнему средству - тянул время. Сэм в ответ снова усмехнулся.

– Сколько ты выставил на таймере?

– Десять минут, - признался араб.
– Скоро рванет.

– Угу...

Толстяк опустился на одно колено и толкнул Аслана рукой в грудь. Когда противник откинулся обратно на спину, мужчина произнес.

– Я ведь сказал, что люблю свою работу? А знаешь, почему?

Широкая ладонь с размаху шлепнулась на лицо Аслана. Сэм до хруста сжал пальцы, едва не проломив висок своей жертве.

– В отличие от тебя, я как раз идейный.

С мощью строительного крана рука потянула голову араба вверх. И тут же резко вбила обратно в пол. Аслан почувствовал, как лопается кожа на затылке, трескается кость и крошится бетон. Весь мир тряхнуло, перед глазами окончательно поплыло. Но он по-прежнему не издавал ни звука.

– На самом деле, все мы идейные. Просто у каждого своя идея.

И снова стальные пальцы на лице, выворачивающий шею до треска позвонков рывок, удар.

– Каждый идет к своей идее. Но иногда мы падаем.

Ватанабэ бил с такой силой, что в третий раз не выдержала даже кость трикстера. Глаза Аслана омертвели, судорожно метнувшись в сторону. На пол капнуло уже не красным, а серым. Но он не был мертв. Пока.

– Очень важно найти того, кто поймает нас в падении.

И вдруг в угасающем сознании араба вспыхнула одинокая яркая искра. От нее исходило приятное вибрирующее ощущение. Как будто неосязаемые щупальца расползались по всему миру.

"Иншалла" - говорит Ясфир, и женщина беззвучно плачет. Она знает, что через миг умрет...

"Мишени - это не то!" - смеется Хамид и ловко метает нож. Лезвие втыкается в глазницу привязанному к столбу пленнику...

Женщина сидит в тени. Лица ее невозможно разглядеть, только роскошные рыжие волосы словно светятся. Она говорит, пристукивая длинным ногтем о полированный стол: "Ты слишком жаден, дорогой Аслан. Иногда мне кажется, что тебе и впрямь наплевать на то, что ты - не человек. Алчность стирает для тебя все границы". И она права...

"Нашего дорогого Аслана пора накормить свининой, раз он по восточному обычаю трусит высказать мне претензии в лицо", - произносит мужчина. Мерзкий, отвратный наглец, посмевший вторгаться в бизнес. Враг. Опасный и сильный враг, намеренно стремящийся оскорбить. Вендиго...

Искра разгорелась сильнее. Щупальца ухватились за всплывшее воспоминание.

Вендиго. Высокий, тонкий... Отдающий чернотой вакуума. Он хлопает ладонью по корпусу бомбы и улыбается. Короткая, издевательская усмешка. Этот голос, будто едва сдерживающийся от обидного смеха. "Я всегда знал, что ты выше личных обид, Аслан", - говорит он и добавляет: "Всегда играешь на стороне сильного". Это правда. После ноября, когда он ударил в самое сердце могущественной Европы, Вендиго доказал, что он сильнее Лилит. Или безрассуднее. Но тем легче его обмануть...

Бомба. Подрыв. Война...

Его нашли. Как? Как же? Неужели Вендиго не так глуп?

Нужно бежать. Вернуться. Нужно вернуться в Рим. Нужно...

Театр.

И вдруг искра потухла. Вернулся тусклый свет потолочных ламп в ангаре. И лицо. Вендиго?

Нет. Толстяк. Бородка. Глаза. Карие глаза. И в них - смерть.

– У тебя ведь нет никого, кто не дал бы упасть, а?
– спросил Ватанабэ.

– А... О...
– попытался заговорить Аслан, но язык не слушался. Наконец, араб смог выдавить из себя полумертвую фразу: - Не... пони...маю.

– Естественно.

Сэм поднялся. Отойдя от распластанного на полу трикстера, он подобрал свои очки, лишь чуть запылившиеся. Вернув их на законное место, толстяк обернулся.

– Мы оба знаем, что ты можешь выжить. Раз уж упал, попробуй ползти.

Аслан слышал, как отдаются под крышей шаги Ватанабэ, когда тот подходил к грузовику. Сэм скептически оглядел колеса поврежденной машины и довольно хмыкнул.

– Пора за баранку.

Зафырчал-загудел двигатель. Араб с разбитой головой лежал позади и почти не понимал, что уезжает машина с драгоценной бомбой. Таймер системы самоуничтожения отсчитывал время до взрыва, должного навсегда погрести базу, а вместе с ней и самого Аслана, под землей. И оставалось лишь гадать, успеет ли трикстер восстановиться настолько, чтобы спастись. Серое мозговое вещество растекалось лужицей вокруг треснувшего черепа.

Ватанабэ вел слегка криво едущий грузовик по туннелю. Подпорки и покатые стены закончились через пару минут. Ночное небо, подпираемое бесформенными столпами гор, встретило его яркими, будто вымытыми звездами. Едва заметная дорога, петлявшая между скал, вела на относительно ровный участок гор Акакус. И сверху над этим участком уже висел черный вертолет русской серии "Ка".

Ожог на руке уже почти зажил. Только широкие шрамы, становившиеся бледнее с каждой секундой, напоминали о недавней борьбе. В этот раз Ватанабэ подошел очень близко к краю. Ведь мог и не сдюжить. Но все-таки справился. Как всегда.