Чтение онлайн

Ёршик вернулся домой, но оба кресла так и остались в комнате Зи, и мы подвинули их к окну. За окном светило солнце, отдавая последнее в этом году тепло — скоро унылая серость поздней осени окончательно захватит мир, у окна уже не посидишь, свежий ветер превратится из желанного гостя в незваного. Будем сидеть у плиты в кухне. Может быть, придется ночевать в одной комнате, если уголь подорожает… Это в будущем. У плит и каминов есть своя прелесть: они не взрываются, как те трубы с паром, которые попытались устроить в новых домах. Война поссорила людей с двумя стихиями из четырех, вот только не все люди это усвоили. Нам же — ура! — этот кошмар не грозит.

— Идея! — радостно сообщила Гортензия. — Давай делиться друг с другом секретами.

"Ох.

Что я там только что думала о кошмаре?.."

— Чур, я первая, — все так же бодро продолжила подруга, подалась ближе с самым заговорщицким видом и закончила почти шепотом:

— Я — не Гортензия.

— Э?.. А кто?!

— Ну… — она посмотрела по сторонам, потом — на свои руки, наконец резко выдохнула.

— Обещаешь не смеяться? Я — Примула. Это имя было записано в метрике.

В ответ удалось лишь покачать головой.

— Примула. Хорошо. И что не так с этим именем? Очень мило звучит — Примула Горшко…

— Это здесь, в Ландрии! — перебила меня подруга. выглядела она абсолютно несчастной. — Мать родом из княжества Габришского, услали сюда — к дальним родственникам, когда забеременела невесть от кого. У нас с братом ее фамилия, Горошек. Он, кстати, Томаш, нормально для парня. А я — Примула Горошек, это не имя, это вывеска в овощном ряду! — она всплеснула руками. — А еще мне не двадцать, — закончила она убитым голосом. — Представляешь? Я не замужем, и мне двадцать один!

М-да. Зря мы расположились у открытого окна. Слышимость в нашем дворе просто прекрасная.

— Мне тоже!

— А мне — восемнадцать!

— С днем рожденья, девчонки!

— А ну, замолчите, паршивки! Только смогла задремать! — возможно, я ошибаюсь, но, кажется, мы разбудили госпожу Шуэтт. Не прилетел бы Злыдень по наши души.

— Ой, — сказала Гортензия, подкралась к окну и прикрыла ставни. Как будто это что-то исправило. Я не выдержала и рассмеялась:

— Давай уж, выкладывай все: как ты сумела?

Порча метрики, конечно, не страшное преступление, но проступок, все же, серьезный. И, прямо скажем, неумный: имя человеку дают в храме Сущего, и это не просто набор звуков — оно может влиять на судьбу.

— А, легко, — отмахнулась Зи так, словно занималась подделкой документов чаще, чем кройкой или шитьем. — Уронила метрику в таз со стиркой и чуть-чуть порвала, пока вылавливала. В десяти, наверно, местах, — она улыбнулась довольной улыбкой, было видно, что от признания ей стало легче:

— Теперь — твоя очередь.

— О.

Мой единственный и по-настоящему страшный секрет был выловлен из Бергезе несколько месяцев назад. А еще он не был моим секретом, в лучшем случае — коллективным.

Зи истолковала мою заминку по-своему:

— Ладно, давай, я еще раз. Но помни: ни-ко-му.

— Могила! — я изобразила классический жест "рот — на замок".

— Никакая я не сверхбыстрая машинистка, и способность моя — ворованная.

А вот это уже было действительно интересно, особенно — если учесть, что уровень способности Зи — единица. Самая печальная и лживая цифра, ведь в половине случаев фактически это ноль.

— Нет, с магией в паспорте все хорошо, — отмахнулась Зи. — То есть, все плохо и бедно. Я про работу.

Она больше не улыбалась. — Паршивая, на самом деле, история…

Мало кому незнакома фамилия Кантор, и уж точно ее знают все женщины. Талантливый изобретатель дал нам две вещи, изменившие жизнь: швейную машинку и пишущую. Кроме них он придумал еще много интересных штуковин, но машинки для нас — вне конкуренции. И моя лучшая подруга, оказывается, не просто хорошо его знает — несколько лет жила с ним под одной крышей.

Зи бросила школу немногим позднее братца Ёршика, вот только свободных и романтичных занятий для девочек не существует. Никакой тебе беготни по крышам под звездами — или на фабрику, или в посудомойки. Глядишь, через…цать лет станешь кухаркой. Если повезет. Гортензии повезло с хозяином. И с непосредственным начальством — тоже. Кухонная девчонка — низшее существо в иерархии слуг, но к Зи относились по-человечески. А еще господин Кантор отыскал в лице Зи, ни много, ни мало, волонтера для проверки изобретений. В чем разберется малограмотный подросток, рассудил он, с тем у образованных взрослых не будет проблем.

О том, что малограмотный подросток соображает лучше иного взрослого, старик так и не узнал, а Зи первой испытала новейшую швейную машинку с ручным приводом и пишущую с модифицированной кареткой.

Гортензия прервалась, подошла к окну, и открыла ставни. Некоторое время просто стояла, глядя во двор. Потом снова села в кресло. Я терпеливо молчала: было слишком заметно, что весело история не закончится.

— Он умер за столом в кабинете. Я пришла рано утром чистить камин и подумала, что старик задремал за работой. Помню, как плакал дворецкий, а ведь обычно был невозмутим как скала. А потом, — Зи брезгливо скривилась, — набежали родственники. Ни один при жизни не навещал, зато за наследством явилась толпа. А я — что? Я ничего не трогала. Почти. Так — кинула в огонь пару-тройку листов. Незадолго до смерти он придумал новый способ печатать, — Зи зло фыркнула. — Теперь его знаю я и больше никто. Жлобам бы все равно не пригодилось… Я научу тебя, — она улыбнулась. — Ты же моя лучшая подруга.

— Не-не-не! Это твоя тайна! — я представила, сколько свалит на меня госпожа Колотушка, если поймет, что могу работать быстрее. Как-то даже день за окном померк. — Не хочу выделяться. На меня и так в отделе уже смотрят косо. Ну, что, — я встала, — идем готовить обед?

Зи уставилась исподлобья с видом обиженной девочки, сделавшись вдруг очень похожей на Лукрецию.

— Вот не верю, чтобы у такого искателя истины — и ни одной интересной тайны! Но, — она прекратила дурачиться и тоже встала, — если ты не можешь сказать, я все понимаю.

Это было просто нечестно — после стольких ее откровений. Да и чего, в конце концов, мне бояться — Его Сиятельство наверняка уже все узнал.

— Значит, так. Я работала гувернанткой у одного вдовца он на моих глазах задушил убийцу жены а потом мы вместе спрятали труп! — на этом закончился воздух. Тайны, к счастью — тоже.

— Ух, ты-ы-ы!..

Выражения лица Зи этот храбрый, но идиотский поступок определенно стоил. Или это освещение сбивает с толку, или Гортензия мне завидует. Кажется, все же второе.