Чтение онлайн

Продавщица показала на дверь за прилавком.

– Что стряслось ?
– спросил директор-мужчина пенсионера.

– Обвесили и оскорбили нецензурной бранью. Дайте мне жалобную книгу.

– Может быть вам хватит моего извинения и оставим это дело. Действительно, чего нервы друг другу трепать?

Но покупатель, нисколько не теряя самообладания произнес:

– Конечно, не всякому захочется свои нервы трепать. И мне тоже не хочется. Этим мы, покупатели, успокаиваем себя и оставляем жуликов и мошенников в покое. Но при этом забываем простую жизненную истину: если не мы, то кто наведет порядок в нашей стране?

Директор теперь уже внимательно осмотрел жалобщика, затем не спеша открыл шкаф и достал книгу:

– Пожалуйста. Садитесь на стул и в подробностях напишите как было дело.

Пенсионер подвинулся к столу, вытащил из нагрудного кармана видавшего вида пиджачка ручку и склонился над книгой. Директор стоял сзади и смотрел, как покупатель плавно выводит буквы. Затем добавил:

– Вы пишете "нецензурно выругался". Что значит нецензурно?

– Матом значит.

– Мат разный бывает. Какими словами?

– Мне неприятно даже их выговаривать.

– Я не заставляю вас их выговаривать. Вы все пишите - это же документ, по которому к нарушителям будут применяться санкции. Все пишите. Мы же должны разобрать поступок и грузчика и продавца. И наказать за это.

Мужик тяжело вздохнул и написал: "Грузчик сказал "пи...й домой". А потом сказал "иди на х...".

Директор все перечитал и закрыл тетрадь.

– Спасибо. Идите.

– Куда?

– Куда сказал грузчик.

– Ах, так вы тоже из этой же шайки-лейки !
– потерял самообладание пенсионер.
– Да я сейчас прямо в торгинспекцию...

– А я в милицию. Покажу, какими вы мне словами здесь книгу отзывов покупателей разрисовали. Суток пятнадцать получите. Точно.

– Так вы же сказали - все пиши.

– Бог с вами, я ничего не говорил. Дал вам книгу - а вы рады матерщину строчить. Так что лучше идите домой, а эту страницу ликвидируем. По рукам?

Пенсионер помолчал, вытер пот со лба. Затем развернулся и без слов направился к выходу из кабинета. Только дверях зло усмехнулся:

– Надо же, как опростоволосился...

1996 г.

БЛИН КОМОМ ВЫШЕЛ...

Моего приятеля забрали в отделение милиции за нецензурные выражения. А дело было так.

После работы решил он выпить бутылочку пивка. Подошел к киоску, спросил, свежее ли пиво? Ему ответили, что свежее. Он расплатился, взял бутылку, отошел за киоск, откупорил и сделал глоток - пиво оказалось кислющим.

Приятель, рассердился и опять к киоскеру:

– Ты, че это, блин, старым пивом торгуешь. Я ж, тебя, блин, спросил: свежее ли пиво?

Киоскер ещё ответить не успел, а приятеля, кто-то за плечо взял.

Обернулся - сержант-милиционер:

– Ты чего это на всю площадь маты гнешь? Ну-ка пройдем!

– Я маты гну!?
– удивился приятель, - Да я, блин, слово плохого не сказал...

– А, так ты ещё и представителя власти при исполнении служебных обязанностей оскорбляешь, - взъерепенился милиционер и щелк на руку приятеля наручники.

Пришли в отделение. Приятель сразу к дежурному офицеру, мол, что вам больше делать нечего, как честных и порядочных граждан ни за что ни про что арестовывать. А сержантик тоже жалуется: этот, мол, гражданин на всю площадь слово "б-дь" выкрикивал.

– Не б-дь, - поправляет приятель, - а "блин" я говорил.

Дежурный офицер аккуратненько снял фуражечку, вытер пот со лба и объясняет нарушителю.

– А вы знаете, гражданин хороший, что слово "блин" синоним слова "б-дь"? Так что грозит вам 192-я, часть первая Уголовного Кодекса, которая предусматривает до шести месяцев лишения свободы или до года исправительных работ...

– Так вы тогда половину писателей усадите на нары! Бунина, Набокова привлеките! Всем известно, что "б-дь" - слово литературное. И они использовали его в своих произведениях.

– А это уже другой разговор. Ваших друзей Бунина и Набокова можно привлечь за хулиганство по 158-й Административного кодекса просто за матерщину. Они штрафом отделаются. А вы - обвиняетесь за нанесение оскорбления работнику милиции при исполнении им служебных обязанностей... Вот так-то!

Дежурный офицер вытащил из ящика стола протокол и стал оформлять на приятеля дело.

– Где работаете? В редакции? Вот они работники слова - матерщинники!

Смекнул тут мой приятель, что лучше не ерепениться: мало ли что у них на уме - срок не пришьют, а по милициям затаскают.

Заполнил главный милиционер протокол и говорит с усмешечкой:

– На первый раз платите штраф, гражданин хороший, в размере одного минимального оклада. Но если ещё раз поймаем - то плачет по вам решетка.

Приятель молча выложил деньги, но в протоколе расписываться не стал. А перед выходом за спиной услышал как сержант своему главному говорит: "Надо было этого писаку-мудозвона до утра за решеткой подержать. Совсем распоясались б..."

1996 г.

НЕ ДЛЯ ПРОТОКОЛА

Однажды в своем очередном интервью мэр Москвы Ю.Лужков сказал, что в спорте нельзя быть неискренним и поэтому иногда приходится употреблять довольно-таки непечатные выражения. Правда, обмолвился городской голова, дескать, мат в устах настоящего спортсмена никогда не направлен по отношению к какой-либо конкретной личности. Ну, не попал игрок мячом в кольцо, ворота, не смог удержать на вираже мотоцикл, не дотянулся до теннисного мяча и в сердцах вылетает "...твою мать"!

Надо сказать, что матерятся спортсмены почти во всех видах спорта - на беговых и водных дорожках, в волейболе и баскетболе, на стрелковых стендах и на гимнастических коврах. Ругаются даже в таком интеллигентном виде спорта как большой теннис.

И что интересно: карают за нецензурщину в большом теннисе наиболее жестко в денежном выражении. И судьи-цензоры здесь работают четко и безжалостно. К тому же они хорошо знают, кто из теннисистов любит употреблять нелитературные выражения. А некоторые рефери в ходе матча даже ожидают матов от конкретных игроков. Ведь пошлет словесно куда подальше теннисист корт, ракетку, погоду и за свою нецензурную эмоциональность поплатится большими деньгами. А если пошлет соперника, судью или его помощника в матче, допустим, на Уимблдоне - может и вообще не получить призовых денег - все уйдет на штрафы в фонд развития "Большого шлема".

Примеров - множество.

Джиму Курье не понравился судья, и теннисист сказал все, что он о нем думает, употребив пару крепких слов. В итоге налетел на штраф в 1500 долларов. На такую же сумму был наказан Поль Хаархус. Тоже судью послал на веселые буквы. Штрафовали Макинроя-младшего, Андре Агасси, Патрика Кюнехена...

Но то, что запрещено теннисистам, разрешено судьям. Те не только не раз повторяют устно все сказанное в свой адрес, но и письменно протоколируют нецензурную брань.