Чтение онлайн

– Хочешь винить меня в этом – вини, – грустно ответил ему отец, – твоё право.

Парень еле сдержался, чтобы вновь не закричать. Поднялся и вышел из кухни. Отец хотел последовать. В коридоре хлопнула дверь.

Паша брeл по улице. Он был зол на себя, на отца. И домой идти не хотелось. Там уставшая от бумажной работы мать, которую он так хотел защитить. Да, вот только, что он мог?

Парень остановился. Он и не заметил, что дошёл до парка с его выдающимся памятником Лермонтову. Паша смотрел на это медное изваяние, пытаясь понять секрет успеха поэта.

– Есть закурить? – спросил он, подойдя к веселой компании, сидящей на одной из скамеек вокруг Михаила Юрьевича.

Ему охотно дали сигарету, даже раскурили сами. Паша взял её в зубы и пошёл, куда глаза глядят. Он курил впервые в жизни. Сознание затуманилось, а редкий, но удушающий кашель снова пробуждал его, но настолько ненадолго, что ни одна мысль не могла задержаться в голове дольше нескольких секунд. Паша не помнил, как дошёл домой. Было стыдно. Но он упорно не понимал перед кем. Долго плутал, слишком долго.

– Я же просила тебя, – сказала мать, когда сын ещё переступил порог.

– Прости, – только и смог ответить он.

Паша переминался с ноги на ногу, но заходить решительно не хотел. Мать выжидающе смотрела. Парень чувствовал взгляд, понимал, что его значение.

Оттого и не хотел заходить. Через силу перешагнул порог.

– Ужин уже остыл, – сказала женщина.

Сын понимал, что она злится. Вина терзала изнутри.

– Прости, – снова сказал парень.

– За что? – со вздохом спросила мать, – Сам разогреешь поесть, а я спать пойду. Ты тоже не засиживайся.

Она ушла к себе в комнату, а Паша остался в коридоре. Медленными движениями он стал снимать обувь и верхнюю одежду. Есть не хотелось. Во рту до сих пор стоял горький вкус табака. Казалось, что сигаретный дым стоял в голове. Без единой мысли парень повалился на диван. Бок колола мамина спица, а несколько клубков лежали где-то в ногах. Он долго просто лежал в смутной дремоте.

В голове одна за другой сменялись мысли, а Паша никак не мог уследить за ними. Сон не приходил. Вся ночь прошла в полусонном состоянии. Каждый раз, когда мать вставала, он почти выбирался из дремоты, но окончательно не просыпался.

– Почему ты даже не разделся? – под утро послышался голос матери. Парень почувствовал, как она гладила по волосам, – Спицы тоже не стал убирать. Паша лишь молча открыл глаза и посмотрел на мать. Она взглянула в окно с грустной улыбкой. Чувство вины кольнуло с новой силой. Паша приподнял голову. Марта мельком глянула на сына, поднимаясь.

– Ты плохо выглядишь, – сказала она, стоя в дверях, – позвоню Роману Олеговичу и скажу, что ты приболел.

Парень лишь кивнул и, только мать вышла, уткнулся лицом в диван. Оосознал, что наделал. Камилла ненавидела его, отец обижен, а если мать не разочарована в нём, то очень огорчена. Паша головой понимал, что виноват в этом сам, но хотелось винить всех и каждого.

Мать уже ушла, а парень, так и лежал на диване. Думать ни о чём он не мог. Паша хотел бы поговорить с кем-то, но не было того, кто хотел бы поговорить с ним. Несколько минут поиска такого человека закончились вполне успешно.

Парень вспомнил, что Ангелина просила чем-то помочь.

– Вот бы ответила, – бубнил он, пока гудки не сменились бодрым женским голосом, – Здравствуйте, Ангелина.

– Здравствуй, Пашка, – ответила она спокойно, – Насчёт чего звонишь? – Вы говорили о каком-то деле, в котором я могу помочь, – напомнил парень, надеясь, что действительно может сделать что-то не во вред.

– Да, – Ангелина заговорила заметно бодрее, – мы должны встретиться. В библиотеке имени Мамина-Сибиряка. Сегодня вечером в большом зале.

– Хорошо, – отозвался он.

Ангелина попрощалась и бросила трубку. После разговора парень почувствовал себя немного лучше. Казалось, что он стал значимее. Хотя бы появилась цель.

В собственном доме, Паша начал чувствовать себя призраком. Из комнаты выходить, словно не было сил. Лишь ближе к часу дня он поднялся. Даже есть не стал, а только умылся. Всё остальное сейчас казалось более, чем бесполезным. Не дожидаясь вечера, ушёл из дома. Он брeл по улице, лениво перебирая ногами и не зная, чем занять себя.

– Здравствуй, – услышал он, словно сквозь пелену, – классный говорил, что ты заболел.

Парень поднял голову и увидел перед собой обеспокоенное лицо Маришки. На её губах появилась еле заметная улыбка. Одноклассница показалась совсем другой. Обычно незаметная, она выглядела примечательно, слишком ярко. – Ладно, я пойду, мне нужно в библиотеку, – Маришка хотела было уйти, помахав на прощание.

– Мамина-Сибиряка?

– Да, – удивленно ответила девушка, – тебе туда надо, Паш?

– Ну, – спохватившись, парень улыбнулся, заметив взволнованность в глазах Маришки, – да.

– Тогда, – она развернулась и неуверенно спросила, – пойдём?

Паша кивнул, и они пошли. Одноклассница пыталась завести разговор, но каждый раз отводила взгляд.

Уже в библиотеке Маришка села за стопку книг. Она была словно специально подготовлена. Парень опустился на стул рядом и глянул на большие часы.

– Ты не будешь брать книги? – одноклассница посмотрела на него удивлённо.

– Не сейчас, – лениво ответил Паша, доставая наушники.

– Кто должен прийти? – тихо и неуверенно спросила Маришка.

– Неважно, – кратко проговорил он, мельком глянув на неe.

***

Только начался вечерний час пик. Машины стояли в пробке, нетерпеливо шумя. Ангелина уже подходила к спальному району. Приметила женщину, идущую к дому. Пошла за ней.

– Ты опять пришла к Настоятелю? – спросила та, тихим голосом выдавая всю свою злость.

– К сожалению, – Геля окинула взглядом дверь, исписанную оскорблениями, – Зойка, когда тебя начало бросать?

Женщина дрогнула всем телом, но в задумчивости произнесла в ответ:

– Никогда, – голос её дрожал, но Зоя старалась скрыть это.

«А мне было семнадцать, – вспоминая, подумала Ангелина, – нужно узнать об этом ещё у кого-нибудь из наших.»

– Но зачем это кому-то вроде тебя? – женщина нахмурилась.

– Я постоянно задаюсь глупыми вопросами, – Геля улыбнулась, с отвращением понимая, как нагло врёт.

– Это похоже на тебя, – Зоя отперла дверь.

Пропустила гостю первой. Чуть только Ангелина исчезла за свисающими цветными нитками, женщина закрылась. Геля отодвинула их рукой. Спиной к ней стоял коренастый мужчина.