Чтение онлайн

Кассандра молча снимает кожаный браслет, выворачивает его наизнанку. На внутренней стороне браслета написано «Изабель».

— Теперь ты мне веришь, недоверчивый мсье Вадим? Это моё настоящее имя. Я — Изабель Тотлебен из Пирмазенса.

— И как мне теперь к тебе обращаться?

Девушка недовольно произносит:

— Я не хочу опять становиться Изабель.

— Значит, ты по-прежнему Кассандра? Ладно. А почему ты боишься отца?

Кукольное личико Кассандры перекашивает злоба. Она выпаливает:

— Не называй Маркуса моим отцом! Я его ненавижу!

— Почему?

— Ты не представляешь, что это за человек! Настоящий мерзавец!

— Почему ты сбежала из дома? Что он тебе сделал?

— Сколько себя помню, он издевался надо мной. Мучил, бил. За малейшую провинность запирал на всю ночь в холодном подвале. А я ведь была ребёнком! Как я боялась этого страшного тёмного подвала!

— А твоя мать? Почему она тебя не защитила?

— Мамочка умерла. Пожалуйста, не спрашивай о ней.

— О’кей. Если не хочешь, не говори.

На упрямую гримаску Кассандры я отвечаю успокаивающей улыбкой. Мол, если кто-то чего-то не хочет, то с этим ничего не поделаешь.

— Я была совсем одна. У меня даже брата-дурачка не было. Когда мне исполнилось тринадцать лет, эта свинья изнасиловала меня. Ты понимаешь, что это такое — изнасиловать собственную дочь?! Маркус — чудовище!

— И тогда ты сбежала от него.

Кассандра кивает:

— Да. При первой же возможности. Знаешь, мне было тринадцать, почти как Бернадетте из Лурда. Только ей явилась Богородица, а мне подонок Али.

Я думаю про себя, что, конечно, у всех есть свои скелеты в шкафу, но у этой малышки с обманчивой внешностью скелеты в шкаф уже просто не вмещаются и валятся на случайных прохожих, вроде меня.

— А зачем Маркус едет в «Галльский петух»?

— Не знаю.

— Ты сказала, что Пауля Гутентага мог нанять твой отец.

Кассандра резко вскидывается:

— Не называй Маркуса моим отцом. Он мерзавец!

— Не ругайся, больше не буду. Значит, Гутентаг работал на Маркуса?

Кассандра пожимает плечами:

— Вполне возможно. Наверное, Маркус велел детективу найти меня.

— И Гутентаг тебя нашёл. Он был в Сете, расспрашивал капитана Жискара и отца Гранмера о Кассандре Камбрэ. Человеколюбивый отец Гранмер рассказал детективу про Лурд. Гутентаг приехал сюда и скорее всего был убит. Убит здесь, в отеле.

Кассандра вскакивает со стула и истерично выкрикивает:

— Но я в его смерти не виновата! Не виновата! Вадим, ты должен мне верить!

Я понимаю: у девчушки сдают нервы. Я и сам на грани. У меня болит голова. Уже еле дышу под тяжестью чужих скелетов. Вот ведь ещё беда на обе мои дырки в черепе!

— Не ори! Я тебе верю. И догадываюсь, кто мог разделаться с детективом.

— Кто?

— Какая разница? Всё равно у меня нет доказательств.

— Скажи, кто? Это Адольф? Забыл выпить таблетку от агрессивности?

Так как Кассандра не сводит с меня требовательного взгляда, я сердито говорю ей:

— Ну, что уставилась? Лучше пей кофе, а то остынет!

Девушка вынимает из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку.

— Я лучше закурю. Можно?

— Подожди, я открою окно.

Отдергиваю гардины, растворяю одну створку. Во мраке за окном дождевые потоки хлещут по земле, листве деревьев, гремят в водостоках. По подоконнику течёт вода, но мне всё равно. В комнату вплывает влажный прохладный воздух с запахом зелени. «Ночной зефир струит эфир…» Я набираю полную грудь этого эфира. Становится легче.

Кассандра зажигает сигарету, с видимым удовольствием затягивается. Запах зелени смешивается с табачной вонью. Я морщусь. Мне жалко эфира. Вспоминается старая шутка: если взять ведро мёда, ведро дерьма и смешать — получится два ведра дерьма.

— И всё же, что здесь нужно Маркусу? Подумай как следует.

— Я уже сказала: не знаю!

Кассандра раздражённо тушит сигарету в чашке с кофе и тут же закуривает новую. Я задаю вопрос:

— Что ты собираешься делать?

Кассандра долго молчит, пуская дым в потолок. Потом выдавливает из себя:

— Не знаю. Если Маркус меня найдёт, он меня убьёт.

— Зачем ему тебя убивать? Ты опять что-то скрываешь? Чем вообще занимается Маркус?

— Представь себе, этот мерзавец — детский врач. Педиатр. Ты бы видел его возню с сопливыми бэбиками. Сюсюкающее ничтожество!

— Но почему он только сейчас решил тебя найти?

— Откуда ты взял, что только сейчас? Возможно, Гутентаг искал меня все эти годы и, наконец, нашёл в Лурде.

— А почему детектива убили?

— Ну, сколько можно повторять?! Понятия не имею!

Я снова задаю свой вопрос:

— И что ты теперь будешь делать?

Кассандра тихо говорит:

— Во всяком случае, бежать из Лурда я не хочу.

— Значит, тебе остаётся только одно: встретиться с Маркусом и узнать, чего он хочет.

— А ты мне поможешь? Мне нужна защита.

Наверное, в ответ мне стоит сказать, что это совершенно не моё дело, но почему-то, когда женщина смотрит такими умоляющими глазами, мои благоразумие и здравый смысл всегда пускаются наутёк.

— Помогу.

Я дурак? Кассандра лучезарно улыбается мне:

— Супер! Спасибо, мой герой. Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Девочка-эльф встаёт со стула, подходит ко мне, целует в щёку. Обнимая друг друга за талию и прижимаясь плечами, мы замираем у открытого окна. Нам хорошо вдвоём. Незаметное время ведёт свой неумолимый отсчёт, но мы его не замечаем. Раздражённый голос мамы Буэно за стенкой постепенно становится тише, потом совсем замолкает и сменяется протяжными мужскими стонами. Ясно. Ночная кукушка пытается перекуковать дневную. Мы долго стоим перед окном, и только вой Стичи, полный тоски, возвращает нас в жестокую негостеприимную реальность.

— Я пойду наверх, — произносит Кассандра. — Теперь мне придётся ночевать у тётки Шарлотты. Нельзя оставлять собак одних, а то они никому спать не дадут.

Я не удерживаю девушку. Только предупреждаю:

— Будь осторожна. Запрись и обязательно придвинь к двери что-нибудь тяжёлое.

— Не беспокойся. Сделаю, как ты говоришь. Чюсс!

— Чюсс!

Поцеловав меня ещё раз, Кассандра уходит. Оставшись один, я понимаю, что, оказывается, стоять одному возле открытого окна совсем не то, что стоять вместе с Кассандрой. Меня клонит в сон. Поскорее закрываю окно, баррикадирую дверь, кладу себя на кровать. Этот дон Пидро окончательно запутывает ситуацию. Он-то тут при чём? Чего он хотел от Кассандры? То есть Изабель? Всего-навсего неземного наслаждения? Или что? Сон настойчиво вторгается в мои мысли, и вскоре я перестаю сопротивляться.