Чтение онлайн

Свет здесь не горел.

Наши грудные клетки тяжело вздымались.

И я могла поклясться, что слышала свое собственное сердцебиение, когда жар тела Миллера проник в мое личное пространство и заколыхался вокруг меня.

— Ты в порядке? — Грубый вопрос Миллера был сродни пятну света в темноте, от чего я прильнула к нему, хотя знала, что не имела на это права.

— Да, — прохрипела я. — Спасибо.

Миллер провел рукой по моему голому плечу, а затем поиграл с моим полотенцем. Я затаила дыхание, когда его пальцы потянули за материал.

— Ты не захочешь знать, о чем я сейчас думаю. — Он вздрогнул.

Я сглотнула, слишком боясь двигаться.

Его голос стал ниже.

— Ты понятия не имеешь, как сильно мне хочется его сорвать.

— Это не имело бы значения. Ты не можешь видеть меня в темноте.

— Ну, у меня остались очень яркие воспоминания.

Я втянула ртом воздух.

Миллер выдохнул «проклятье» и отошел.

— Увидимся сегодня вечером, Эм.

— Хорошо. — На меня обрушилось разочарование, а затем и вина. — До вечера.

— Принеси мои сочные печеньки, подружка.

Я засмеялась.

— Скажешь еще раз слово «сочные», и я верну назад кулон.

— Понял, понял.

Я подождала, пока он уйдет. Стоя в темноте, я закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание, а затем, наконец-то, щелкнула выключателем.

Глава 23

МИЛЛЕР

Всю оставшуюся часть дня мои пальцы гудели от ощущения покалывания — из-за проклятого полотенца. Я попытался обуздать себя, но снова потерял контроль, когда подошел к квартире Санчеса, вошел и увидел прямо перед духовкой самую великолепную задницу.

Она качалась под звуки музыки из стороны в сторону, а воздух наполнялся запахом печенья.

У меня практически начался сердечный приступ, когда Эмерсон выпрямилась в рукавицах для духовки и все такое, еще раз слегка покачала попкой и поставила на гранитную столешницу поднос с печеньем.

— Наслаждаешься шоу? — спросила она через плечо.

Я застыл, разозлившись из-за того, что почувствовал, как покраснели мои щеки.

— Ты знала, что я смотрю?

— Ты громко ходишь.

— Фигня. Я — пантера!

— Да, конечно. — Она все еще не смотрела на меня. — Сто пятнадцати килограммовая пантера с сорок седьмым размером обуви. Просто удивительно, как ловко ты проскользнул в комнату. — Со смехом она начала махать руками над печеньем. — Ты думаешь, что вплываешь в комнату. А на самом деле топаешь. Поверь мне. Я чувствовала, как вибрировал пол.

Я закатил глаза и потянулся за печеньем. Эм шлепнула меня лопаткой и сурово посмотрела. Я заметил, что пряди ее светлых волос упали на ее измазанные мукой щеки.

— Какого черта, женщина! — Я потер свою руку. Мне не было больно, но все же.

— Не смей! — Она сунула лопатку мне в лицо. — Пока Санчес не вернется из магазина. У него было недостаточно ингредиентов, так что я сделала лишь одну партию печенья.

Я попробовал снова дотянуться до подноса с печеньем; мои пальцы практически коснулись шоколада, прежде чем я заработал еще один удар лопаткой.

— Блин, ну больно же!

— Миллер, я серьезно!

— Мы ведь не монстры. Мы же не собираемся съедать целый поднос печенья.

Она в удивлении задрала брови.

— В самом деле? Потому что я отчетливо помню, что в старших классах ты съел две дюжины штук, а затем спрятал оставшуюся часть в подушке.

— Ладно, во-первых… — Я положил руки на столешницу. — Я был растущим подростком, и мне нужен был белок.

— Это, вообще, не белок, но продолжай. — Эмерсон махнула в мою сторону лопаткой.

Я выхватил лопатку из ее руки и указал ею в лицо Эм.

— Во-вторых, ты знаешь, что тогда я становился голоден среди ночи, так зачем ходить вниз по лестнице вниз, когда в моей подушке есть секретное место, где можно прятать еду?

— Миллер! Ты заставил свою маму пришить к подушке карман, в котором можно прятать еду! Подушки с карманами не продаются!

Я самоуверенно усмехнулся.

— Лучшая идея в моей жизни.

— Твоя мама просто устала от того, что ты постоянно всех будишь, громко топая, пока ходишь вверх и вниз по лестнице… вверх и вниз по лестнице… хныкая: «Мама, я хочу есть!»

Она идеально подделала мой голос.

— Закончила? — Я скрестил руки.

— «Ма! Где мой цыпленок!», — хихикнула она. — «Ма! У нас снова закончилось молоко!»

Эм медленно опустила руки. Она знала, что будет дальше.

Я посмотрел на нее и, молча, поднял один палец, потом второй, потом третий.

Она взвизгнула.

И я метнулся к ней.

Я всегда так делал.

С ревом обхватил ее тело и отнес ее обратно на кухню, готовый сделать все необходимое, чтобы попробовать.

Печенье.

Не ее.

О, черт, возможно, мне хотелось и того, и другого.

У меня в голове мелькнуло очень яркое изображение Эмерсон, покрытой шоколадом. Я поставил Эм на ноги и прижал столешнице:

— Печенье на бочку.

— Нет. — У нее вздымалась грудь.

— Да.

— Нет.

— Я могу делать это весь день, Эм.

— Одно. — Она подняла палец. — Ты можешь попробовать ОДНО, но это все, и не говори Санчесу, потому что я поклялась всеми правдами и неправдами, что мы его подождем. Бедный парень так несся по коридору, Миллер, что чуть не сломал кнопку в лифте.

— Должно быть, этот мужик любит твое печенье, — прохрипел я.

— Никогда не думала, что будут существовать двое одинаково одержимых парней, — задыхаясь, сказала она. — Ты собираешься просто пялиться на меня или попробуешь? — Ее улыбка пропала, когда взгляд метнулся к моему рту и обратно.

— Попробую, — прошептал я, медленно потянулся за ее спину и взял одно печенье. Поднес его к рту и откусил, а затем поднес оставшийся кусочек к ее губам.

Она покачала головой.

— Мне кажется, я получаю больше удовольствия, наблюдая за тем, как ты ешь, а не когда сама ем.

— Тогда наблюдай. — Я прикончил печенье и облизал пальцы, а затем Эм скользнула большим пальцем по уголку моих губ.

Мой язык встретил ее большой палец.

Она не отдернула руку.

Даже ее кожа была удивительной на вкус.