Чтение онлайн

– Лучше?

Хило кивнул и снова сел, но в его взгляде осталась неуверенность, которая не нравилась Лану. Значит, даже Хило сомневается в его способностях. Коул Сен – всего лишь старая развалина, Дору, возможно, предатель, а Шаэ отказывается носить нефрит. Остались только они с Хило. Что случилось с большой семьей Коулов?

– Иди, Хило, – сказал он. – У нас обоих много дел.

Хило не сдвинулся с кресла.

– Хочу спросить тебя еще кое о чем, – сказал он. Лан почти никогда не видел брата таким нервозным, но теперь Хило потер ладони и откашлялся. – Я хочу жениться на Вен.

Лан постарался сдержать вздох.

– Нам правда нужно обсуждать это прямо сейчас?

– Да. – Голос Хило приобрел настойчивые нотки. – После вчерашнего вечера я не хочу терять время, Лан. Не хочу лежать на мостовой, истекая кровью в последние секунды жизни, и думать, что я не сделал все, чего хотел. Что не дал ей этого, когда еще мог.

У Лана раскалывалась голова и пересохло в горле. После резкого добавления, а потом отказа от нового нефрита он чувствовал себя так, будто голову оторвали, а потом втиснули на место слишком плотно. Он почесал бровь.

– Ты правда ее любишь?

К его удивлению, Хило оскорбился:

– А иначе с чего бы я спрашивал?

Лану хотелось сказать, что одной любви недостаточно, когда речь идет о браке. Было время, когда он думал, что ее достаточно. Эйни тоже так думала. Она знала, что однажды он станет Колоссом, уверяла, что все понимает и все будет хорошо, ведь они любят друг друга. Он убедил и ее, и себя, что, возглавив Равнинный клан, он не изменится, что это не изменит их отношения. Конечно, они оба ошибались. Оглядываясь назад, Лан видел, что с самого начала в их отношениях были трещины, но требования клана увеличили их до непреодолимой пропасти.

Предупреждение о том, что любовь не длится вечно, не пойдет впрок Хило. Он не из тех, кто может посмотреть на важные вещи в такой абстрактной манере.

– Ты знаешь, как я отношусь к Вен, – сказал Лан. – Она милая девушка и всегда уважала клан, я с радостью приму ее как сестру. Но ее семья ниже твоей по положению. Все знают, что Маики опозорены. Многие в Равнинном клане по-прежнему считают, что им нельзя доверять, и пусть никто не произносит этого вслух, Вен считают незаконнорожденной.

Шея Хило покраснела, а лицо напряглось.

– Все это случилось много лет назад. Нельзя винить Маиков в грехах их родителей. Я сделал Кена и Тара Первым и Вторым Кулаками и не стал бы так поступать, если бы не был готов доверить им жизнь. И мне плевать, кем был отец Вен. Она входит в Равнинный клан и хороший человек – любящий и преданный.

– Не сомневаюсь, – сказал Лан. – А также каменноглазая. Всегда найдутся люди, которые сочтут, что она приносит несчастье, или будут шептаться, будто она родилась такой в качестве наказания родителям, потому что незаконнорожденная. Не смотри так сердито. Я лишь говорю, что у клана долгая и суеверная память. А ты – Штырь и не должен об этом забывать.

– Плевать мне на мнение любого другого, я спрашиваю тебя, – почти с отчаянием произнес Хило. – Ты готов простить Шаэ и принять ее обратно, но не желаешь принимать Маиков?

– Это другое. Шаэ все-таки Коул, что бы ни произошло. А ты хочешь связать семью с опозоренным именем и стать отцом детей каменноглазой.

По ауре Хило перекатывались волны напряжения.

– Как я могу тебя убедить? – Он впился взглядом в Лана. – Клянусь, больше я в жизни ни о чем не попрошу.

Порой Лана поражало, насколько младший брат на него не похож. Близорукий, это да, но беззаветно преданный. Настолько пылкий, что трудно было сомневаться.

– Ты уже все решил, – сказал Лан. – Я высказал свои опасения, но решать тебе, Хило. Тебе не нужно мое позволение.

– Не говори так, – огрызнулся Хило. – Это идиотские отговорки. – Он подался вперед, так что наполовину привстал с кресла. – Ты мой старший брат. И ты Колосс! Когда Колоссом был дедушка, мы листок не могли уронить во дворе без его разрешения. Люди приходили к нему, чтобы получить одобрение браков, нового бизнеса, имен для детей и собак, расцветки гребаных обоев. Дай мне свое благословение или прокляни, но не умывай руки. Женитьба на Вен не будет ничего значить без одобрения Колосса. Никто не примет ее всерьез.

С другой стороны, если Лан благословит этот союз, он публично простит семью Маик. Пошлет сигнал, что прошлая измена забыта. Маики могут стать правой рукой Коулов. Другие семьи будут завидовать и злиться. Но если не дать разрешения, он обидит Хило, а Хило умеет обижаться всерьез. Лан разрушит отношения с братом и Штырем в то самое время, когда клан не может позволить себе ослаблять семью.

Руки и ноги Лана налились такой тяжестью, что он мог утонуть в кресле. Похоже, все в клане требуют от него решений, которые неизбежно кого-то заденут или оскорбят и приведут к новым проблемам.

Глядя Хило в лицо, он понял, что просто не может отказать брату. Даже если бы он знал, как все повернется с Эйни, разве не попытался бы обмануть судьбу? Скорее всего, попытался бы. А что касается Хило и Вен, то все озвученные претензии – грехи прошлого, политика клана, суеверия – не имели отношения к тем нескольким секундам вчера вечером в «Божественной сирени», когда Маик Кен ответил на невысказанный панический вопрос Колосса: «Он жив. Он цел», и тогда Лан внезапно понял, что застрял в дверном проеме, что не готов возглавить клан во время войны. Он не сумел бы справиться с такой жестокой потерей.

– Ты прав, Хило, лучше подумать об этом сегодня, потому что завтра может и не быть. Я даю тебе свое благословение жениться на Маик Вен, – сказал Лан, стараясь, чтобы голос звучал искренне и радостно, как и надлежало. – Назначь дату. Когда захочешь.

Хило поднялся с кресла, встал на колени и поднял ко лбу сомкнутые ладони.

– Клан – моя кровь, а Колосс – его повелитель, – продекламировал Хило церемониальную клятву Зеленых Костей, которую оба они приносили много лет назад. – Если я когда-нибудь предам брата своего, то пусть умру от клинка. Если я когда-нибудь не приду на помощь брату моему, то пусть умру от клинка. Если я когда-нибудь буду искать выгоду за спиной брата моего, то пусть умру от клинка. – Он низко поклонился, прикоснувшись лбом к ковру. – Клянусь честью, жизнью и нефритом.

Лан хотел возмутиться столь театральным выражением благодарности, но когда Хило выпрямился, он улыбнулся своей открытой и добродушной улыбкой, предполагающей, что его больше ничто не тревожит и никому не стоит ни о чем тревожиться, и все идет своим чередом. Трудно ожидать подобного от человека, который пережил такой день, как сегодняшний.

Хило поднялся с пола, забрал со стола оружие и положил руку на плечо Лану перед уходом. Он кивнул на груду нефрита Гама.

– Поспи немного, прежде чем снова это наденешь.