Чтение онлайн

Но теперь, в марте 1970 года, Мао начал заигрывать с Сиануком. Случилось так, что визит принца в Китай был намечен на следующий день после переворота.

В тот момент, когда Сианук сходил с трапа самолета, Чжоу заявил, что он настроен бороться с США, а затем объявил о его полной поддержке. Чжоу сразу же связался с вьетнамцами и предложил провести встречу на высшем уровне глав всех стран Индокитая в поддержку Сианука. Встреча на высшем уровне, которая прошла в Китае в следующем месяце, привела к формированию союза стран Индокитая.

Так как поддержка Сианука была жизненно важна для Мао, китайцы всячески угождали его королевским вкусам, предоставили ему семь поваров и семь кондитеров и даже доставляли для него паштет из гусиной печенки самолетами из Парижа. Они предоставили в его распоряжение специальные поезда и два самолета для зарубежных поездок, один из которых предназначался для подарков и багажа. Мао убеждал Сианука: «Скажите нам, в чем вы нуждаетесь. Только спросите. Мы можем делать больше для вас. Нам это ничего не стоит». Мао отклонял любые вопросы относительно оплаты всех этих услуг: «Мы не торговцы оружием». Когда Сианук заявил, что он является бременем для Китая, Мао ответил: «Я просил бы вас обременять нас еще больше». Камбоджийского ставленника Мао Пол Пота (лидера красных кхмеров), который в то время тайно находился в Китае, убедили выразить формальную поддержку Сиануку.

Но вьетнамцы не позволили Мао одержать верх, и мир продолжал считать Вьетнам ведущей силой в Индокитае. «Возвращение Сианука к власти, — писала лондонская «Таймс», — зависит от доброжелательности Ханоя». Советник по национальной безопасности США Генри Киссинджер говорил о «проектах Ханоя относительно Камбоджи».

Мао решил произвести впечатление на вьетнамцев, запустив первый китайский искусственный спутник Земли в день открытия встречи на высшем уровне стран Индокитая. Чжоу представил это событие как «подарок» встрече на высшем уровне и «победой для всех нас». Но это не произвело никакого впечатления на вьетнамцев и весь остальной мир.

Запуск спутника явился пиком самовозвеличивания Мао: он летал по орбите вокруг земного шара, транслируя маоистский гимн «Алеет Восток». Мао был вне себя от восторга при мыслях о том, что его славят из космоса. 1 мая 1970 года на площади Тяньанымынь он пожал руки всем, кто принимал участие в создании спутника; на его лине сияла улыбка, и он восклицал: «Удивительно! Удивительно!» А эти люди кричали, что этот успех был достигнут исключительно благодаря «Мыслям Мао».

Вдохновленный успехом со спутником, Мао предпринял еще одну попытку показать себя всему миру в качестве истинного руководителя войны в Индокитае. 20 мая он выпустил обращение «Народы мира, объединимся и победим американских агрессоров и всех их пособников!». На следующий день он поднялся на ворота Тяньаньмыни и приказал зачитать этот текст, обращенный к полумиллионной толпе; сбоку от него стоял Сианук. Уже из названия можно было понять, к чему призывает Мао. Но представление было таким же фарсом, как и задачи, которые выдвигались в документе. Его зачитал тогдашний человек номер два в Китае Линь Бяо, которому заранее должны были сделать стимулирующую инъекцию. Сианук заметил, что перед митингом Линь, «казалось… был немного пьян. Он периодически прерывал Мао, жестикулируя и громко выкрикивая антиамериканские тирады». Когда Линь начал читать заявление, он произнес: «Я собираюсь произнести речь! Я буду говорить о Вьетнаме — двух Вьетнамах — половине Вьетнама». Когда он начал читать текст, то в нескольких местах допускал ошибки, говоря «Пакистан» вместо «Палестина».

В заявлении осуждался американский президент Ричард Никсон. Узнав это, Никсон очень рассердился и в сильном гневе даже захотел отдать приказ судам занять боевые позиции. Киссинджер успокоил его, отметив, что Мао, «по сути дела, ничего не предложил Ханою, кроме устной поддержки». Заявление Мао было решено проигнорировать. Тогда он набросился на Киссинджера за то, что тот не признает его равным игроком, обозвав его «зловонным ученым», «профессором университета, который не понимает ничего в дипломатии». Сердитый, раздосадованный Мао обратился с мучающим его вопросом к вьетнамскому премьеру Донгу.

«Мао. Почему американцы не подняли шум из-за того, что более 100 тысяч китайских солдат помогают вам строить железные дороги, дороги и аэропорты, хотя они знали об этом? [149]

Донг. Конечно, они боятся.

Мао. Они должны были поднять шум по этому поводу. Кроме того, их оценка численности китайских войск во Вьетнаме явно занижена».

Попытки распространения маоизма потерпели неудачу как в Индокитае, так и во всем мире. Проявив находчивость, Мао придумал новую схему, благодаря которой он вновь окажется в центре внимания: теперь он собирался заставить президента Соединенных Штатов приехать в Китай.

Когда его режим был создан в 1949 году, Мао намеренно лишил США возможности признать его, чтобы убедить в своей дружбе Сталина. Он надеялся, что таким образом Китай получит всемерное содействие советского вождя в создании военной машины Китая. После смерти Сталина в 1953 году Мао начал искать пути восстановления отношений с Америкой, чтобы получить доступ к западным технологиям для реализации своей программы превращения Китая в сверхдержаву. Но воспоминания о борьбе с китайцами в корейской войне были еще слишком живы в памяти американцев, и Вашингтон отнесся к Пекину пренебрежительно. Хотя обе страны установили особый дипломатический канал для обсуждения определенных проблем, в целом отношения между ними оставались замороженными. Мао занимал агрессивную антиамериканскую позицию, и в 1960 году, настойчиво насаждая маоизм, он сделал эту воинственную риторику отличительным признаком своей внешней политики, а Кремль обвинил в мягкости по отношению к Америке.

В 1969 году новый американский президент Никсон публично высказал свою заинтересованность в улучшении отношений с Китаем. Мао ему не ответил. Установление отношений с Вашингтоном подвергло бы опасности его образ революционного вождя. Только в июне 1970 года, после того как его антиамериканский манифест от 20 мая не получил широкой поддержки, когда стало окончательно ясно, что маоизм нигде в мире не добился значительных успехов, Мао решил пригласить Никсона в Китай. Его целью было не примирение с Америкой, а стремление лишний раз громко заявить о себе на международной арене. Мао не хотел, чтобы его заподозрили в излишней заинтересованности в контактах с американским президентом, поэтому послал приглашение окольным путем. В ноябре Чжоу направил послание через румын, которые имели хорошие отношения как с Китаем, так и с Америкой. В нем отмечалось, что Никсон будет тепло встречен в Пекине. Приглашение достигло Белого дома 11 января 1971 года. Как и опасался Мао, Никсон не стал торопиться, сказав «Мы не должны казаться слишком нетерпеливыми, чтобы сразу же отвечать», если верить утверждению Киссинджера. Когда Киссинджер ответил Пекину 29 января, в послании не содержалось «никакого упоминания о визите президента», идея оценивалась «преждевременной и потенциально смущающей».

Мао не сдавался. Он скоро нашел другой способ соблазнить Никсона визитом в Китай.

21 марта китайская команда по настольному теннису прибыла в Японию на мировой чемпионат — это была одна из первых спортивных команд, которая выехала за границу после начала «культурной революции». Китайская команда показывала хорошие результаты по настольному теннису, и Мао лично разрешил поездку. Игроков освободили от необходимости размахивать «Маленькой красной книгой», чтобы они не выглядели слишком экзотичными.

Им дали точные инструкции о том, как вести себя с американцами: никаких рукопожатий, в беседы по собственной инициативе не вступать. Но 4 апреля 1971 года американский игрок Гленн Коуэн вошел в китайский автобус, и китайский чемпион среди мужчин Чжуан Цзэдун решил поговорить с ним. Фотографии, на которых они пожимают друг другу руку, были опубликованы в японских газетах и стали сенсацией. Когда Мао сообщили об этом, его глаза просияли, и он назвал Чжуана «хорошим дипломатом». Но когда американская команда выразила желание посетить Китай (после того, как другие иностранные команды получили приглашения), Мао подтвердил рекомендацию министерства иностранных дел отклонить запрос.

Но он явно сомневался в правильности своего решения. Его персонал заметил, что он был озабочен весь остаток дня. В одиннадцать часов вечера он принял большую дозу снотворного, а затем пообедал со своей медсестрой и помощницей У Сюйцзюнь. Мао иногда приглашал одного или двоих своих приближенных пообедать с ним. Он в это время редко обедал со своей женой и почти никогда с коллегами, обязательно принимал снотворное перед обедом и поэтому засыпал сразу после трапезы, во время которой сидел на краю кровати. Пилюли были очень сильными и иногда начинали действовать еще до того, как он успевал прожевать пищу, поэтому прислуге приходилось вынимать пищу у него изо рта. По этой причине он никогда не ел рыбу на обед, чтобы не подавиться костями. У потом вспоминала, что произошло в тот раз: