Чтение онлайн

Стол накрыт, все уже на местах, и ужин вот-вот начнется. Я спускаюсь по последним ступеням, пока Эбби несет блюдо, обернутое полотенцами — наверняка обжигающее и только что из духовки. Справа от Делко осталось одно свободное место.

Заметив меня, он отодвигает стул, не вставая с места, и приглашает сесть. Позабавленная этой ленивой галантностью, я закатываю глаза. Но тяжелый взгляд, который он бросает следом, заставляет меня осознать свою глупость. Он терпеть не может, когда его воспринимают несерьезно, и обожает показывать мне, насколько серьезным он может быть…

Но он не посмеет. Не сейчас. Не при всех… Или всё-таки?

Я виновато улыбаюсь и одними губами шепчу «извини», прекрасно понимая, что этим он не удовлетворится. Его рука по-прежнему небрежно лежит на спинке моего стула, пока я усаживаюсь. Его глаза изучают меня, скользят по телу с интересом, задерживаясь на груди, затем на пупке. Он рассеянно облизывает губы.

Я вешаю сумочку на спинку стула и сажусь, а он тянет стул за ножки, придвигая меня к себе с легким скрипом по полу. Мое бедро упирается в его бедро, и я чувствую, как его рука снова ложится на мою спинку, а пальцы начинают играть с кончиками моего хвоста.

Я поднимаю на него глаза. Он сосредоточен на блюде, которое Эбби собирается подавать, и меня накрывает дежавю. Точно так же он без приглашения подсел к нам с Сарой и Келисс во время обеда — когда я еще не знала ни его лица, ни голоса. Когда он пугал меня, а я еще не осознавала, что мне это чертовски нравится. Когда я понятия не имела, что готовит нам будущее.

Делко чувствует мое пристальное внимание и поворачивает голову. Его темные глаза ныряют в мои, изучая несколько секунд, прежде чем переместиться на мои губы. Взгляд темнеет. Медленно я проваливаюсь в наш общий кокон. Шум разговоров и звон посуды исчезают, всё вокруг теряет значение.

Его бедро еще плотнее прижимается к моему. Челюсть напрягается, а кадык дергается, когда он сглатывает. Я чувствую, как он оставляет кончики моих волос, поднимается к затылку и обхватывает его. Тепло его ладони разливается по шее, контрастируя с температурой в комнате — та кажется внезапно похолодавшей. Дрожь пробегает по позвоночнику, и на руках выступают мурашки.

Его пальцы начинают массировать область за ушами и основание черепа. Большой палец рассеянно ласкает скулу и край челюсти. Лицо его непроницаемо, он не улыбается, но в глазах блестит едва уловимый оттенок похоти. Он ненасытен. Постоянно в лихорадке. И от его жадности мои щеки неумолимо начинают пылать.

— Скайлар, тебе положить?

Голос Эбби заставляет сердце подпрыгнуть к самым ребрам, вырывая меня из нашего кокона. Окружающие звуки снова врываются в уши, и я отрываю взгляд от пылающих глаз Делко, чтобы повернуться к ней. Кажется, ее забавляет то, что она застала меня за пожиранием ее сына глазами. Она собирается положить мне индейку с орехами и грибами и гарнир из сладкого картофеля. Я улыбаюсь ей, немного смущенно, и протягиваю тарелку.

Вокруг наполняются тарелки и бокалы. Я наблюдаю, как алкоголь опасно движется по кругу стола. Прежде чем очередь доходит до меня и я успеваю придумать предлог для отказа, Делко тянется за бутылкой воды и наполняет мой бокал, а затем и свой. Мои плечи опускаются от облегчения. Я даже не осознавала, насколько была напряжена, видя приближающееся вино и шампанское.

Делко не перестает массировать мне шею, посылая электрические разряды в низ живота. Может, он думает, что от вида алкоголя мне всё еще становится плохо? С той самой ночи я больше не пила — даже не зная, что у меня внутри, — и он об этом в курсе. Теперь-то я понимаю, что алкоголь не имел никакого отношения к моей тошноте и подобию похмелья.

Я вежливо жду, пока Эбби положит еду себе, прежде чем начать. Индейка пахнет божественно, и я изучаю свою тарелку, беря приборы. Я всё еще чувствую на себе груз внимания Делко. Он наблюдает за мной, прежде чем оставить мой затылок и мою трепещущую кожу, чтобы тоже начать есть.

Он выпрямляется, поудобнее устраиваясь на месте. Его мощная фигура практически скрывает за собой весь стул. Мышцы перекатываются под рубашкой, когда он режет жаркое и отправляет в рот огромный кусок мяса. Ужин проходит в праздничной атмосфере. Ближе к концу я рассеянно прислушиваюсь к разным разговорам вокруг.

Мама на удивление хорошо ладит с родителями Делко. В те редкие моменты, когда подает голос его отец, ему всегда удается вызвать у меня смешок или улыбку. Я узнаю в нем Делко: такой же молчаливый и сдержанный, но его присутствие невозможно не заметить. Он говорит только тогда, когда считает это необходимым или уместным, а вызывать улыбки для него — словно потребность или негласное правило. В его взгляде всегда мелькает эта крохотная гордость, когда шутка достигает цели. Эбби к этому привыкла — ей достаточно легкого шлепка по его плечу, чтобы он снова стал серьезным.

На нее Делко похож больше всего. У него ее глаза, и в чертах лица она угадывается безошибочно. Зато я понятия не имею, в кого пошел тот монстр, что скрывается у него между ног…

Его рука на моей ноге внезапно вырывает меня из мыслей, и всё тело напрягается от прикосновения. Сердце барабанит в груди, мне вдруг становится не по себе — я-то знаю, на что он способен. Семья, друзья, частная обстановка или публичное место — его ничто не остановит.

Я рефлекторно скрещиваю ноги, зажимая его ладонь между бедрами, чтобы пресечь опасное продвижение. Пока он в ловушке, я чувствую его взгляд на себе и делаю вид, что игнорирую его, глядя в сторону наших родителей. Я не разбираю ни слова из их разговора, весь мой интерес сосредоточен на его руке между моих ног. Его большой палец просто рисует узоры на моей дрожащей коже, возможно, в надежде привлечь мое внимание.

— Сын, принеси-ка мне сигары, — внезапно вмешивается его отец.

Спасена гонгом. Я разжимаю ноги, позволяя ему уйти, и подавляю полунасмешливую, полупобедную улыбку. Его пальцы слегка сжимают мое бедро перед тем, как отстраниться, и я наконец-то могу вздохнуть.

Я провожаю Делко взглядом, когда он встает со стула, — не без того самого взгляда в мою сторону, от которого я краснею на месте. Он достает из буфета в гостиной роскошную деревянную шкатулку; помню, как мельком видела ее в вечер Дня благодарения.

Делко открывает ее, берет одну сигару и протягивает коробку отцу. Тот поспешно показывает содержимое моей маме. Поскольку они оба любят табак, я понимаю, в какое русло свернул разговор, за которым я делала вид, что слежу.

Делко снова садится на свое место, вооружившись гильотиной для сигар. Я наблюдаю, как он отсекает кончик «скрутки» и разогревает ее с помощью старой серебряной зажигалки с гравировкой. Он вращает сигару между пальцами, чтобы тепло пламени распределялось равномерно.

Я бросаю быстрый взгляд на маму — она с неподдельным интересом слушает то, что рассказывает ей Стив, — а затем снова перевожу внимание на Делко. Он сосредоточен. Тщателен. Он знает, что делает, и это до неприличия сексуально.

Я снова скрещиваю ноги и выпрямляюсь на стуле, положив локти по обе стороны от пустой талки. Подперев подбородок ладонями, я с любопытством смотрю на него.

Наконец он берет сигару в рот и мягко затягивается, ни разу не поднося пламя вплотную к кончику. Я абсолютно ничего не смыслю в сигарах, но, должно быть, такова процедура, если хочешь насладиться вкусом правильно. Когда изо рта выходит дым, Делко вынимает сигару, чтобы осмотреть разогретый кончик. Он слегка дует на него, и каждый раз табак разгорается всё ярче.