Чтение онлайн

Он был эгоцентричным и соревновательным раньше и остался таким.

Но что-то в ту ночь точно изменилось. Он больше не говорит про брата, как про пустышку без души. Не провоцирует ссоры. Не ищет поводов для злости. Может, и к себе стал помягче. У всех у нас есть такие части прошлого, с которыми мы воюем снова и снова.

Я не знаю, какой формы само время. Но знаю, что наш разум движется по спирали — возвращаясь к одним и тем же загадкам, к вопросам, на которые мы так и не нашли ответов. К частям, которые не складываются.

Это всё те же вопросы. Только мы — уже.

В ту ночь Коул понял кое-что новое о своей жизни. Старый вопрос получил новый ответ. Это не изменило его личность, но изменило то, как он сам рассказывает свою историю.

Он стал добрее.

А быть добрым, как выясняется, — весьма выгодно.

Теперь, когда Коул приезжает в Ки-Уэст, он привозит с собой Салли, — и тогда Девчонки обступают её, как стая райских птиц, а парни уходят на рыбалку. Или играют в пинбол. Иногда Коул пытается присоединиться к Хатчу на его утренней тренировке… пока не сдаётся на полпути и не валится в траву, распластавшись, чтобы прийти в себя.

Но в основном Коул и Хатч резвятся в бассейне Starlite, как дети. Установили сетку для водного поло и уговорили Девчонок разбиться на команды. Плюс они составляют целый каталог безумных способов прыгнуть в воду. Классика вроде «бомбочки», «ножниц» и сальто, конечно, в списке есть. Но туда же вошли и придуманные названия: «перочинный нож», «время молота», «штопор», «воздушный Джордан», «летающая белка», «брейк-дансер» и «аллилуйя».

Коул всё ещё жалуется, что Хатч слишком идеальный — но теперь это звучит в шутку.

В основном.

Раньше он видел в брате только внешнюю оболочку, не человека — двуразмерного противника. Но один серьёзный разговор, один взгляд на Хатча изнутри — и будто кто-то щёлкнул выключателем эмпатии. И он больше не отключался.

Так что да, Хатч по-прежнему идеальный.

Но теперь — по-человечески.

Теперь он просто парень, который тоже старается как может.

Коул больше не может его упрощать. И что-то в этом разрядило весь его гнев — как будто выпустили воздух из воздушного шара.

Мне кажется, это положило конец и вранью — по крайней мере, насколько я могу судить.

До их разговора Коул успел соврать пугающее количество раз для взрослого человека. И я долго ему не доверяла. Всё казалось — а вдруг он просто такой? Просто лжец по жизни?

Но, может быть, это было временно.

Может, когда Коул переписал свою историю жизни, он переписал и свою историю о Хатче. Ведь если ты думаешь, что старший брат тебя презирает, и тебе всё время нужно оправдывать своё существование, а он при этом постоянно непобедимо идеален, — тебе может показаться, что он издевается.

Но когда понимаешь, что он старается быть идеальным ради тебя…

Это меняет всё.

Соревноваться больше не нужно.

Можно просто расслабиться. И скажем, подкрасться вдвоём к своим девушкам и одновременно швырнуть их в бассейн.

ЛАПА ДЖОРДЖА БЕЙЛИ получила восемь швов, но зажила отлично.

И вот что я могу точно сказать после нашей травматической привязанности: после этого Джордж Бейли больше ни разу меня не сбил с ног. Он всё ещё несётся ко мне во весь опор — с развевающимися губами и ушами, но теперь, подбежав, останавливается в миллиметре… и просто прислоняется ко мне.

Намного лучше.

После того как Rue the Day. ушла под воду, Хатчу и Джорджу Бейли, естественно, понадобилось новое жильё. Они тоже поселились у Рю — в коттедже по соседству с моим. Джордж Бейли делил время между двумя домами. Оставался со мной, пока Хатч был на работе — чувствовал себя абсолютно как дома и спал у меня поперёк кровати с такой уверенностью, что мне приходилось свернуться в калачик.

Теоретически, быть соседями было удобно.

Но Хатч у себя особо не задерживался.

Он всё время говорил, что все весёлые — по соседству.

И ЕЩЁ ОДНО обновление по поводу спасательной операции. Может, самое неожиданное из всей этой сумасшедшей истории: жаба Лаки выжил.

Он не утонул вместе с лодкой.

Всё это время Джордж Бейли держал его у себя во рту и не прошло и пяти секунд после посадки в вертолёт, как он аккуратно выпустил жабу между своих передних лап и всю дорогу потом сидел, охраняя своего нового друга.

Доказывая ещё раз, что иногда рискнуть ради любви — того стоит.

ОТВЕЧАЕТ ЛИ поцелуй а-ля Том Круз, когда ты висишь под вертолётом Береговой охраны над Атлантическим океаном, на все вопросы в жизни?

Как ни странно — нет.

После спасения Хатч должен был вернуться к работе, а я в Техас.

Не особо было время на разговоры.

Меня ждал рейс. И замена телефона по дороге в аэропорт.

И извинения перед Бини.

Бини была, конечно же, моим главным навигатором по жизни — так что, как только я приземлилась в Техасе и выключила авиарежим, я тут же позвонила ей по пути к багажной ленте.

Сначала мы обсудили её ярость по поводу того, что я не сказала ей, что тонула, пока мы с ней говорили по телефону.

— Ты не подумала, что это важная деталь? — возмущалась она. — Это что, не стоило упомянуть?

— Я собиралась, — сказала я.

— Как? — спросила она. — Задом наперёд?

— Я знала, что как только скажу — ты запаникуешь…

— Разумеется!

— …и это, ну, испортит всё настроение разговора.

— Да! — сказала Бини. — По уважительной причине!

— Но если бы это был мой последний разговор с тобой, я хотела, чтобы он был хорошим.

— А он не обязательно должен был быть последним! Если бы ты помогла мне тебя спасти!

— Я как раз собиралась всё рассказать, — сказала я. — Но потом мой телефон упал в океан.

— Вот почему надо было рассказать раньше!

— А ты бы что сделала? Позвонила в Береговую охрану?

— Да! Для начала!

— Я уже им позвонила. И, между прочим, они были заняты.

— Я бы что-нибудь придумала!

— Уверена, что так. Но вот хорошая новость — меня всё равно спасли.

— Еле-еле.