Чтение онлайн

— Всё равно у тебя дела идут лучше, чем у Лукаса.

Я придвинула телефон поближе.

— Что? С чего ты взяла?

— Его позвали на интервью в вечернее шоу. Ты разве не видела?

— Я больше за ним не слежу.

— И правильно делаешь. Не смотри это. Сплошная депрессия.

— Он там говорит о Лили Вентуре?

— Нет. О тебе. О том, какой он был дурак, что тебя потерял.

Ага.

— Ну, — сказала я, делая вдох, — дурак он и правда был.

— Тут ты в хор попала, подруга.

— Мне теперь его жалеть?

— Нет! И даже не вздумай его гуглить! Вот что тебе нужно знать: он скучает по тебе, ему не следовало изменять, ты была единственным настоящим в его жизни, и он себя теперь ненавидит.

— Он и раньше себя ненавидел. В этом весь он.

— Вот если бы он прочитал Готтманов, — сказала Бини, как будто мы уже пытались подать ему все ответы на блюдечке. — Он бы применил культуру благодарности хотя бы к самому себе!

Она просто болтала — мило судача о человеке, который причинил мне боль.

Но когда она это сказала, я ахнула.

— Что? — спросила Бини.

— Бини! Это гениально!

Она нахмурилась.

— Что именно?

— Вот это — про культуру благодарности. Применить советы Готтманов к себе.

Бини задумалась.

— Они ведь про отношения говорят, — объяснила я, — но ведь у нас есть отношения не только с другими людьми. У нас есть отношения и с самими собой.

Бини ждала продолжения.

— У меня определённо есть отношения с собой. Токсичные и критичные, но есть.

Бини прищурилась, давая понять, что токсичность не одобряет.

— Ну… даже абьюзивные отношения с собой — это всё равно отношения, правда?

— Наверное? Технически?

— Если я создам культуру благодарности в отношении самой себя, может, мне станет легче. Может, получится эта подушка тепла и доброты, о которой они пишут. И тогда, возможно, даже объявлять свой вес перед полным вертолётом суперспасателей, качающихся по полтора часа в день, будет чуть проще.

Бини попыталась изобразить на лице оптимизм.

— Конечно! Стоит попробовать.

И это была как раз та самая крошечная искорка надежды, которая мне сейчас так нужна была.

— Только времени у меня почти нет, — сказала я. — Надо было додуматься до этого ещё год назад.

Бини строго ткнула в экран.

— Никакой самокритики! Такие прозрения не приходят по расписанию!

Потом она подошла к своей книжной полке, достала залистанный Готтмановский томик, пролистала до нужной страницы и начала читать.

— Основная стратегия — замечать, что партнёр делает правильно. — Она посмотрела на меня, обдумывая. — Может, тебе стоит начать замечать, что твоё тело делает правильно. Что тебе в нём нравится. У тебя ведь есть такие пункты, да?

Что мне нравится в моем теле?

Странная мысль.

— Ну, кое-что есть, наверное, — сказала я.

Бини посмотрела сомневаясь.

— И что это за пункты?

Я глубоко вздохнула.

— Мне нравятся мои мочки ушей, — торжественно заявила я.

Бини надула ноздри.

— Мочки ушей не считаются.

Но я обиделась.

— Ещё как считаются! — Я поднесла телефон ближе к уху и оттянула мочку вперёд: — Посмотри на эту красотку! Посмотри, какая она мягкая, нежная, бархатистая! И форма идеальная — пухлая, как подушечка. — Я отодвинула камеру. — Мои мочки ушей — эталон, к которому должны стремиться все остальные мочки.

Бини выглядела впечатлённой.

— Ладно. Сойдёт. Мне нравится эта фанатская энергия. — Потом, будто заводя список: — Мочки ушей — есть. Что ещё?

Но придумать второй пункт оказалось сложнее. Я нахмурилась.

— У тебя весь список — только мочки?

— А у тебя какой список? — парировала я.

— Это личное, — сказала Бини, выпрямляясь. — Но он куда круче, чем твои мочки.

— Расскажи мне свой список!

— Нет.

— Это жестоко! Расскажи!

Но Бини решила использовать моё любопытство как стимул.

— Сначала составь свой список красоты. Дойди до десяти пунктов и тогда я расскажу свой.

— Да у тебя и списка-то нет, — скептически заявила я.

Но Бини не повелась.

— Дойди до десяти — узнаешь.

МОЯ КОМПАНИЯ решила побаловать меня прямым рейсом из Далласа в Майами? Разумеется, нет. Хотя оборудование они отправили напрямую.

А я летела весь день — с случайной пересадкой в Ньюарке и сменой самолёта. И были ли турбулентность на обоих рейсах? И сидела ли я оба раза в среднем кресле без доступа к подлокотникам? И кашлял ли сосед у прохода весь второй перелёт так, будто собирался выкашлять оба лёгких раз в минуту?

Лучше не спрашивайте.

А как только я наконец приземлилась в Майами, женщина, мчавшаяся к своему гейту с огромным стаканом Venti из Starbucks в руке, врезалась в меня так, что коричный латте пропитал всё, кроме моих носков.

А потом! Я дошла до получения багажа, воняя кофе и держа мокрую и уже ледяную футболку подальше от груди, и стала ждать чемоданы.

И ждать.

И ждать.

И когда последняя оставшаяся на ленте сумка (ярко-розовая с цветами) точно оказалась не моей (у меня чёрная с чёрной биркой), я подошла к стойке сервиса, где мне выдали гениальный анализ.

— Наверное, потерялась.

И даже не начинайте со стойки аренды машины, где пришлось стоять тысячу часов.

Итак, подытожим: добраться было ужасно.

Но само прибытие? Это было совсем другое дело.

Во-первых, в Далласе было плюс 14 градусов в октябре, когда я уезжала, а в Ки-Уэсте — плюс 30, когда я приехала.

Уже хороший старт.

По работе я много путешествовала. Нас обычно селят в одинаковые безликие гостиницы, и все города будто скопированы друг с друга: те же торговые центры, те же сети ресторанов, те же унылые картины в отелях.

Я не жалуюсь. В этой одинаковости есть своя уютная предсказуемость.

Но Ки-Уэст… это было совсем другое.

Даже дорога туда была другой. Шоссе через океан — оно и правда идёт прямо по воде. Я нагуглила: 42 моста соединяют все острова Флорида-Кис на протяжении 180 километров — один из них длиной аж 11 километров.

Ну серьёзно!

Такого я ещё не видела — даже по работе. Мчаться над океаном, окружённая голубой водой и облаками, с открытыми окнами и морским бризом, который крутится вихрями в салоне арендованной машины. Только начнёшь скучать по суше — мост выводит тебя на новый остров, и ты снова едешь среди пальм, причалов, пляжных кафе с бирюзовыми вывесками про пирог с лаймом и жареных морских моллюсков.