Непокорный зверь
Шрифт:
Покачиваясь на спине животного, Винтар смахнул со лба капли выступившего пота и вновь посмотрел на блестящую ленту мелководной реки, исчезающей где-то за южным горизонтом. Ему вдруг захотелось послать своих надсмотрщиков вместе с другими туземцами и всей их скотиной куда подальше, а самому прыгнуть в прохладную воду и вдоволь наплаваться, смывая с тела застарелую грязь и пот. Он уже и забыл, когда последний раз нормально купался, не считая вчерашнего душа под струями ливня.
Впрочем, это желание было полнейшей глупостью. Но вовсе не потому, что ему грозило наказание, а из-за того, что в самой реке водились опасные существа. Они напоминали земных пиявок, и считались носителями смертельной заразы. Для толстокожих торнов, покрытых шерстью, мелкие твари были совершенно безвредны, но аборигены их очень боялись. Поэтому в речную воду без особой нужды не заходили. Прэт тоже не хотел испытывать судьбу таким образом, хотя соблазн был большим, и бороться с ним было очень трудно.
Держась рукой за верёвку, привязанную к рогу торна, он поглядывал на бредущих впереди животных и окружающий пейзаж. Теперь вдали, с левой стороны, можно было разглядеть первые холмы, покрытые редкой растительностью. До пастбища оставалось не больше двадцати километров. Это было отлично, потому что сидеть весь день на твёрдом панцире торна чертовски надоедало. Хорошо хоть погода не подвела.
После вчерашней грозовой бури наступило затишье. Даже ветер почти не дул.
Тёплые лучи дневного светила приятно согревали голову Прэта с гривой рыжих волос. Теперь они были такими же длинными и огненными, как у аборигенов. Но в отличие от них, У Винтара имелась ещё и борода, которую приходилось обжигать огнём, чтобы остановить рост щетины.
Из-за волос на лице и оставшихся на левой щеке белых зарубцевавшихся шрамов, аршальцы часто над ним насмехались, считая его уродом. И тут они были правы. С некоторых пор Прэт и сам готов был называть себя уродом, не только физическим, но и моральным.
Да, в последние годы он совершил немало ошибок и преступлений, за которые сейчас приходилось расплачиваться рабской жизнью на этой убогой планете. Но признавать грехи было очень трудно, ведь у всех его поступков имелись свои мотивы. Возможно, и они были ошибочны, если попытаться взглянуть на себя и свою жизнь с разных сторон… Когда-нибудь он, наверняка, так и сделает, но пока его сознание было к этому неготово…
В тот день, когда Винтар впервые появился в поселении Шаду, и его поместили в старую вонючую хижину, даже местные невольники смотрели на пришельца с неприязнью.
Увидев необычного раба, пленные аршальцы с явным недоумением таращились на Прэта, как на диковинного уродца. К такому отношению он уже начал привыкать. Вопрос был в другом… Смогут ли сами дикари привыкнуть к его внешности, или всё время будут демонстрировать первобытную ксенофобию?..
Он приветственно махнул рукой туземцам и осмотрелся, вглядываясь в окружающий полумрак. Кроме тлеющего очага в центре рабского жилища и лежанок из сухого тростника, на голом глиняном полу почти ничего не было. Лишь возле аборигенов валялись ветки сушняка и какой-то кожаный мешок с узкой горловиной.
– Да, похоже, моя новая жизнь будет гораздо веселее, чем предыдущая, – иронично пробормотал Винтар себе под нос и вновь задрожал от холода, который пробирал его до костей.
По ночам температура здесь могла опускаться ещё ниже, и Прэт всерьёз опасался переохлаждения. Он присел на одну из куч тростника и обхватил себя руками, чтобы хоть немного согреться.
К счастью, вскоре в хижину заглянул знакомый стражник, которого Винтар запомнил по шраму на правом плече. Он молча бросил новому рабу некое подобие одежды. Это был широкий отрез неплохо выделанной шкуры торна с круглым отверстием посередине для головы. В таких же одеяниях сидели остальные невольники.
От звериной шкуры исходил отвратительный запах, но выбирать в данном случае не приходилось. Лучше иметь хоть что-то, чем совсем остаться без одежды.
Винтар быстро облачился в толстую накидку и обвязался куском верёвки, так же брошенной стражником. После этого ему стало намного теплее. А что до запаха, то к нему можно привыкнуть.
В следующий момент деревянная решётка встала на своё место, закрывая низкий вход в жилище, и, окончательно отрезая бывшего генерала ВСЗФ от свободной жизни…
Некоторое время внутри стояла тишина. Невольники продолжали оценивающе приглядываться к новому рабу. Потом один из них что-то произнёс на местном языке.
Прэт догадался, что обращаются к нему, но смог лишь отрицательно мотнуть головой.
– Ничего не понимаю. Хочу пить. Вода есть?
Он показал себе на рот и жестами попытался объяснить сказанные слова. Говоривший с ним абориген махнул рукой и ткнул пальцами в кожаный мешок, лежавший возле очага.
Винтар взял его в руки и встряхнул. Внутри что-то забулькало. Это был бурдюк местного изготовления.
Выдернув из горловины деревянную пробку, Он поднял мешок и сделал осторожный глоток. Вода была тёплой и противной на вкус, то ли сама по себе, то ли от того, что находилась в бурдюке.
– Спасибо, – поморщился Прэт и заметил, что другой невольник протягивает ему круглый плод.
То, что это не камень, а именно плод какого-то растения можно было понять по его яркому оранжевому цвету и черенку. Пробовать его, подвергая опасности собственное здоровье, Винтару не очень хотелось. Но раз уж он попал на эту злосчастную планету, то придётся рисковать. Надо же ему тут чем-то питаться.
Помяв в руке упругую кожуру плода, он откусил от него маленький кусочек, и тут же пожалел об этом. По всему рту мгновенно разошлась сильная вяжущая горечь, которую трудно было сравнить с чем-то знакомым. Язык онемел, а челюсть свело.
«Ядовитая гадость!..» – мелькнула в его голове страшная мысль.
Кашляя и отплёвываясь, Прэт бросил отвратный плод и вновь схватил бурдюк. На этот раз вода с железистым привкусом показалась ему родниковой. Он сделал несколько больших глотков и вскоре почувствовал, как горечь отступает.
Четверо невольников, сначала смотревшие на него с удивлением, неожиданно стали издавать кашляющие звуки похожие на смех. Они над ним потешались. Плод не был ядовитым, но явно не годился пришельцу в пищу.
На этот раз Винтар отделался лёгким испугом. Однако все предосторожности не уберегли его от какой-то местной заразы, которую он успел подхватить от аборигенов.
На третий день Прэт проснулся от дрожи в руках и ногах. Он сразу почувствовал головную боль и жар во всём теле. Появилась мысль о простуде после недавнего переохлаждения, но симптомы болезни казались какими-то странными. Слабость была такой, что у него не хватило сил подняться на ноги, когда за рабами пришёл надсмотрщик. А ещё через какое-то время Винтар стал бредить и впадать в забытье.
Что было дальше, он помнил очень смутно. Кто-то к нему приходил, что-то делал, чем-то поил и кормил.
Подробности Прэт узнал лишь после того как выздоровел, выучил местный язык и расспросил обо всём лечившего его аборигена по имени Фош. Это был целитель племени Шаду, больше похожий на колдуна.
Когда его позвали в жилище погонщиков скота, он сразу понял, что новый раб серьёзно заболел. Разумеется, ни о каких вирусах и других микробах аршальцы понятия не имели, но кое-какие знания о способах лечения лихорадки у них имелись. Скорее всего, Винтар подхватил один из местных вирусов, который мог стоить ему жизни.