Чтение онлайн

— Внимательно слушаю вас, Анатолий Игоревич.

— Как думаешь, теперь немцы точно сдриснут? Инвесторы долбаные. Ох как кстати теракт пришелся.

— Надеюсь, что свалят. Всем ведь жить хочется, — отозвался Борис Михайлович.

— Не зря же они встречу на самое утро назначили. Видать, в городе боятся остаться лишний день. Но свое бабло они теперь точно выдернуть не сумеют.

— Не получится, даже если очень сильно захотят. Я им хитрую схему предложил, они, дураки, и повелись. Вроде бы так меньше налогов с них сдерут. Всегда можно будет отыскать лазейку в законодательстве. Нет, конечно, мы не будем отказываться возвращать инвестированные средства. Может, в результате какую-то часть и придется вернуть через несколько лет, но это сущая мелочь по сравнению с тем, что они уже вбухали, купив у нашего химкомбината львиную долю отходов. Побоялись, что кто-то их опередит.

Владелец химкомбината потирал руки, глядя на терриконы за окном.

— И теперь эти горы — их собственность. Ну и хер с ними. Что они самолетами это дерьмо в Германию таскать начнут? Да пусть хоть в карманах носят, мне не жалко.

— И это не все. В договоре есть очень хороший пунктик, с которым они после долгих споров все же согласились. Если в течение пяти лет инвестор не начнет промышленную переработку отвалов, то они вновь переходят в собственность вашего комбината. Так что через пять лет фокус можно будет повторить.

— Жизнь сейчас такая сложная, что пять лет еще прожить надо, — философски заметил хозяин.

Бахрушин подошел к шкафчику, открыл дверцу. В зеркальном чреве, как по мановению волшебной палочки, вспыхнула лампочка подсветки, заискрились разнокалиберные бутылки, бокалы. Владелец химкомбината взял было бутылку виски, но все же передумал — с неохотой поставил назад. Разговор с инвесторами должен пройти на абсолютно трезвую голову. Он опустился в мягкое вращающееся кресло с массажирующей спинкой и откатился к стене, запрокинул голову. Тихим зуммером напомнил о себе селектор.

— Анатолий Игоревич, немцы приехали, — донесся из динамика сдержанный голос секретарши. — Сказать, что вы на месте?

— Пусть поднимаются, — Бахрушин неохотно поднялся, подошел к зеркалу, поплевал на ладони и пригладил волосы — состроил несколько дежурных выражений лица, пробуя изобразить радушие, огорчение и разочарование.

Первым в кабинет вошел Феликс Халлер. За ним его компаньоны: Ганс Мюллер и Эрвин Хаусберг.

— Очень рад вас видеть. Присаживайтесь, пожалуйста, господа, — поздоровавшись с каждым за руку, Бахрушин указал на кресла возле стола для совещаний.

— Благодарю, — за всех по-русски ответил герр Халлер.

— Кофе, чай? — дежурно поинтересовался Гросс.

Феликс тут же вскинул руку — мол, ничего этого не надо, мы только после завтрака, есть дела и поважнее, чем чаепитие.

Бахрушин смотрел в непроницаемые лица немцев, пытаясь понять, что они задумали. Ему уже доложили, что «фрицы» до поздней ночи что-то обсуждали в номере Мюллера. А вот к какому результату пришли — все еще оставалось большой загадкой. В душе Анатолий Игоревич надеялся, что теракт напугает их, и они, наплевав на уже вложенные деньги, поспешат ретироваться на Родину.

— Мы очень сочувствуем вам, — трагическим голосом произнес Феликс Халлер, — в связи с покушением и очень рады, что оно не удалось.

— Это я хочу попросить у вас прощения, — Бахрушин картинно приложил руку к сердцу. — Но вы же понимаете наши российские реалии. В столицах теперь, может, и другие порядки царят, цивилизованные. А у нас в провинции многое из славных девяностых все еще в ходу. Ну не нравятся кому-то перспективы нашего комбината, сотрудничество с инвесторами. Вот и пытаются ставить палки в колеса.

— Думаете, это случилось из-за нас? — осторожно спросил Халлер.

— К сожалению, почти уверен в этом, — покачал головой Анатолий Игоревич.

— Мы тоже пришли к такому мнению, когда совещались до поздней ночи, — признался Феликс.

Бахрушин не удержался от того, чтобы обменяться взглядом с Гроссом — мол, правильным путем идем, товарищи.

— Надеюсь, нашему сотрудничеству это никоим образом не помешает? — спросил Анатолий Игоревич, состроив на помятом после вчерашнего лице лживую маску сочувствия.

— Мы долго сомневались, спорили и, должен признаться, всерьез обсуждали возможность свернуть сотрудничество.

— Конечно, я вас прекрасно понимаю. Тут будут работать ваши немецкие специалисты, особенно в первое время. И вам не хотелось бы подвергать их жизни опасности.

— Я очень признателен вам за понимание, — на этот раз уже немец приложил руку к сердцу, — однако вы целиком можете рассчитывать на нас. Мы решили продолжить проект, несмотря ни на какие обстоятельства. Конечно, нам придется платить нашим специалистам несколько больше, чем планировали раньше, да и посоветовать им приезжать сюда без семей, что потребует солидных доплат. Но овчинка стоит выделки, как любят говорить у вас в России.

— Это окончательное и бесповоротное решение? — напрямую спросил Бахрушин и тут же осекся. — Извините, что вот так, в лоб, спрашиваю. Но я, как руководитель градообразующего предприятия, должен мыслить перспективно. Это не дело, если сегодня вы скажете «да», а завтра измените свое решение.

— Наше решение бесповоротное. Только «да», — ответил за себя и своих компаньонов Халлер.

— Очень признателен вам за это, — попытался улыбнуться Бахрушин, хотя на самом деле ему хотелось подняться и прямо через стол смачно врезать холеному немцу в рожу.

Халлер взглянул на дорогие, но скромные с виду часы.

— Теперь вы уверены в нашей позиции. А мы должны откланяться. Нас еще ждут в мэрии. Выезжаем с их специалистом по землеустройству на полигон для отвалов. Нам уже подобрали три площадки под строительство завода.

Бахрушин кусал губы, жалея, что вовремя не подсуетился. Следовало наехать, подкупить чиновников в мэрии, чтобы тянули решение вопроса, мурыжили, всячески отбивая охоту у немцев работать в городе.

«Какого черта мне Гросс об этом не напомнил? А я-то, как дурак, когда мэра с немцами сводил, всячески вид делал, что собираюсь доводить проект с новым заводом до логического конца, вот он и решил передо мной выслужиться», — с этими тяжелыми мыслями Анатолий Игоревич проводил инвесторов до двери приемной, вновь пожал каждому из них руку, пожелал успехов.

Затем владелец химкомбината вернулся за стол, сел и подпер буквально раскалывающуюся с похмелья голову руками. Гросс только пожал плечами — дескать, кто ж знал, что так вот повернется.

— Ты ж говорил, что сдриснут.

— Говорил, но не обещал, Анатолий Игоревич. Все-таки немцы — народ воинственный. Это вам не итальянцы-макаронники или французы-лягушатники, те бы уже давно деру дали, только пятки сверкали бы.

Бахрушин потер лоб, понимая, что все более-менее законные способы воздействия на инвесторов уже исчерпаны и настало время прибегнуть к самым действенным, проверенным способам, знакомым ему еще по бурному бандитскому прошлому.