Чтение онлайн

Если кто-нибудь и посчитал забавным, что судовладелец предложил баронету партнерство в своем бизнесе и корабль, подобных которому тот на унаследованные им деньги мог купить штук пять, то это никак не проявилось в поведении гостей, собравшихся за праздничным столом. Объявление сэра Генри было встречено всеобщими аплодисментами и поздравлениями.

Кроме, конечно, самой юной из Диксонов. Пэйтон словно примерзла к своему месту.

Ее корабль. Отец только что отдал Коннору Дрейку – который даже не был их родственником – партнерство в семейной компании. И ее корабль.

Не просто какое-то судно, а «Константу», самое современное и самое быстроходное судно в их флоте. Корабль, который, по справедливости, должен принадлежать Пэйтон, и который она просила не раз и не два за последние несколько месяцев.

Она была уверена, что получит его, когда ей исполнится девятнадцать лет. Она всегда добивалась своего – за исключением курьеза природы, над которым она была не властна, и благодаря которому она родилась женщиной, а не мужчиной.

Мгновение она просто ошеломленно сидела. Когда она, наконец, смогла оторвать взгляд от отца, она с обвинением перевела его на Росса. Предатель. Это его рук дело. Он всегда говорил, что сделает это, но Пэйтон не верила. Даже когда стали появляться эти платья и другая мишура для ее выхода в свет, она все еще не верила. Она была уверена, что ее брат вскоре придет в себя. Он должен. Из Пэйтон Диксон не получится хорошей жены. Она рождена для того, чтобы командовать «Константой».

Но он сделал это. Переступил через нее, словно ее не существовало, и отдал то, что по праву принадлежало ей, своему другу.

Переведя свой взгляд на этого самого друга, Пэйтон обнаружила, что внимание Дрейка сосредоточено на ней. В то время как все кричали поздравления и поднимали бокалы, один Дрейк сидел, не улыбаясь. Впервые Пэйтон смогла прочитать, что скрывается за этими синими непостижимыми глазами. А когда его губы шевельнулись, она смогла прочитать по ним: «Мне жаль».

Хуже всего было то, что не сожаление она увидела в его глазах. Вместо этого она увидела там чувство, которое не смогла вынести.

Жалость.

Все, достаточно. Мужчина, которого она любила, не только женится на другой – он также отобрал у нее единственную вещь, которую она когда-либо желала – за исключением его самого, конечно. И у него хватило наглости жалеть ее!

Она не сможет этого вынести. Она не может сидеть здесь и терпеть ни минуты больше. Поднявшись, Пэйтон бросила на стол скомканную салфетку и гордо вышла.

Но выходя, она мельком увидела торжествующее лицо мисс Уитби.

– Нет, – ответила Пэйтон, как она была уверена, уже в сотый раз, – я не спущусь вниз, Джорджиaна. У меня сейчас нет ни малейшего желания находиться в одной комнате с моими братьями, благодарю. По сути, если бы это зависело от меня, я бы даже в одном графстве не хотела бы с кем-нибудь из них находиться, даже в одной стране. Но поскольку ты не позволишь мне вернуться в Лондон сегодня вечером, полагаю, мне просто придется остаться здесь, в сухом доке, пока не сгнию.

Джорджиaна посмотрела на свою упрямую золовку, которая двумя часами раньше рухнула поперек кровати с балдахином в отведенной ей гостевой комнате и с того времени отказывалась вставать.

– Ну, в самом деле, Пэйтон, – сказала Джорджиaна, – хоть я и понимаю твое разочарование, думаю, ты слишком строга к Россу. Ведь ты же не могла и правда ожидать, что на твой день рождения он отдаст тебе лодку. Я имею в виду, по-настоящему.

Пэйтон растянулась на животе, не обращая внимания на то, что ее юбка задралась до колен. Жену брата она пронзила полным отвращения взглядом:

– Не лодку. Корабль. И да, я действительно надеялась, – возразила она. – Хадсон получил корабль, когда ему исполнилось девятнадцать. И Рэли получил корабль в девятнадцать. – Пэйтон ударила кулаком по подушке. – Неужели ты можешь осуждать меня за то, что я надеялась, всего лишь надеялась, что в мире существует хоть какая-нибудь справедливость, и я смогу получить корабль на свой девятнадцатый день рождения?

– Но, Пэйтон, право слово, – Джорджиaна встряхнула головой, – это всего лишь лодка, в конце концов.

– Не просто лодка. Это «Константа». – Пэйтон не знала, как втолковать невестке всю важность этих слов. – Разве ты не понимаешь? Джорджиaна, после всего, что сделала я для компании, я заслужила ее. А Росс взял и отдал ее Дрейку. Это нечестно.

Джорджиана присела на постель и немного поправила волосы золовки, вернув на место упавшие на глаза пряди.

– Но, дорогая, – нежно сказала она, – женщины не становятся капитанами кораблей.

– Некоторые становятся, – ответила Пэйтон.

– Ну, конечно, некоторые становятся. Но только по необходимости. И эти женщины они не… скажем, не вполне приличные.

– Откуда ты знаешь? Ты знакома хотя бы с одной женщиной, которая была бы капитаном корабля, Джорджиана?

– Вообще-то, нет. Но одно, Пэйтон, очевидно. Не подобает женщине выходить в море на корабле полном матросов и без родственника-мужчины, который мог бы защитить ее…

– Защитить от чего? – Пэйтон сердито посмотрела на невестку. – Не думай, что я не понимаю, о чем ты говоришь, Джорджиaна. Но я считаю, со стороны команды, нанятой женщиной, было бы довольно глупо где-нибудь в море вдруг забыть обо всем и изнасиловать ее. Я хочу сказать, ведь, кроме всего прочего, она платит им жалованье. Вряд ли они получат свои деньги, если сделают что-либо подобное.

– А если они не смогут удержаться? – в волнении Джорджиaна постукивала веером по столбику кровати. Разговоры, похожие на этот, у них с Пэйтон происходили слишком часто и уже раздражали ее. Иногда она тосковала по тем дням, когда еще не была замужем за Россом, и такие слова как «кровавый» или «изнасилование» никогда не произносились в ее присутствии.

– Мужчины отличаются от женщин, – продолжила Джорджиaна. – Мы можем владеть собой. – Она пожала обнаженными плечами. – А они – нет.

– Еще одна причина, – отрезала Пэйтон, – по которой именно мы должны командовать.

Джорджиaна посмотрела скептически.

– Пэйтон, ты путешествовала по миру. Ты видела культуры и страны, о которых я только читала. Станешь ли ты утверждать, будто можешь выйти в море с командой, состоящей из мужчин, грубых строптивых матросов, искренне веря, что ничего предосудительного не произойдет?

– Да, – пылко произнесла Пэйтон. – Потому что хоть я и верю в то, что мужской род в целом достоин сожаления, как отдельные личности мужчины вполне способны прислушиваться к голосу разума…