Непрочтенная заповедь
Шрифт:
– Всё. Ты уже повторяешься, – накурившийся вволю Игорь подхватил Гаксина под мышки и потащил его к рабочему месту. – Юль, забери! С ним уже всё ясно!
Игорь перевёл дух, поставил его возле Юли, и почти всерьёз добавил:
– И не допускай его больше к орлазиту. А то он нагреет камень так, что тот наконец-то взорвется…
Глава пятая
Месяц назад
Когда-то почти родной учебный корпус, на этот раз показался Гаксину немного мрачным. Да… Идёт время, – уже студенты, на всякий случай, здороваются; за своего уже, значит, не прохожу. Шагая мимо большого зеркала в коридоре, Александр мельком взглянул на себя, и ему стало неудобно. Провинция несчастная! Здесь уж лет пять так не одеваются! Ещё более не уютно он себя почувствовал, приближаясь к знакомой двери кафедры. Незаметно для себя Гаксин перешёл на цыпочки; так, бывает, ходят виноватые. Но открывать дверь кафедры не пришлось.
– Гак-син! – прозвучал за спиной знакомый голос. Вышедший из соседней двери Веселовский смотрел на него, саркастически улыбаясь.
– А, здравствуйте, Алексей Беньяминович! – Александр, как первокурсник, подсеменил к нему. – Да я вот… В одну экспедицию еду… Через Москву.
Веселовский только увеличил кривизну своей улыбки:
– И что ж Вам так дался Ваш бывший питомец? А? Неужели не жалко денег? Туда-сюда, туда-сюда…
– Алексей Беньяминович, я – правда, в командировке. Да вот, посмотрите… Просто поговорить с Вами никогда не удается, Вы всегда заняты… А мне орлазит не может быть безразличен.
Погасив улыбку, Веселовский фамильярно положил ему руку на плечо и, прихрамывая, повёл по коридору.
– Послушайте, Александр, – профессор заговорил серьёзно, с расстановкой, – кварц Ваш волшебный сдан на ответственное хранение. Знаете, что это такое? Прекрасно. Если подтвердятся последние его анализы, то и мне орлазит, лишний раз, увидеть станет проблематично.
– А что нашли? Примеси? – успел ввернуть вопрос Гаксин.
Веселовский заглянул ему в самые глаза:
– То, что в нём нет никаких некварцевых примесей, Вы, наверняка, помните со студенческих лет. Я это тем более не забыл. Но, слава богу, наука не стоит на месте, – профессор многозначительно повёл головой, – сейчас всё зависит от результатов современнейших анализов! И Академия наук – сразу изыщет средства.
«Ну, всё ясно! – горьковато подумал Александр. – Наконец, орлазит станет кому-то кормушкой!»
– Надеюсь, молодой человек, – продолжал Веселовский, – что такой поворот событий Вас только порадует: на орлазит уже обращено настоящее внимание. И Вы, вместо того, чтобы его клянчить и доказывать, что в вашей глубинке им займутся основательнее, могли бы реально подключиться к будущим исследованиям. Конкретно я имею в виду возобновление работы с первым владельцем этого камня. Он всё ещё живёт в вашем городе?
Гаксин невесело кивнул.
– Поймите, Александр, здесь возможно нет мелочей. Да, я помню, по Вашим словам, Задоркин – человек опустившийся. Видите, я и его фамилию помню… Но когда-то он бывает трезв? А это сейчас очень важно: откуда появился этот столь необычный кварц? Что означает иероглиф на нём?
Видя, что профессор высказал всё, Александр приложил руку к груди:
– Алексей Беньяминович! Ну, как Вам объяснить… Я же выпрашиваю орлазит только потому, что чувствую его… его процессы! А они очень активизировались последнее время! У нас с ним – контакт! Камень, как бы, сам подсказывает, что его всегда теперь надо держать в руках…
Гаксин осёкся, видя, сколь безразличен стал взгляд профессора. Помолчав, Веселовский заговорил совсем сухо:
– Не волнуйтесь, молодой человек. Среди моих студентов тоже есть те, кто это, так сказать, чувствует. Они, если что, орлазит и подержат, – затем он отошёл на шаг и уже совсем резко бросил. – Вы думаете, я не знаю истинную подоплёку Ваших сюда поездок?! Ваш директор – докторскую никак не закончит! Вот он и тянет к себе любой материал! От того и липовые командировки Вам подписывает!
Пока перехвативший дыхание Гаксин пытался из себя что-то выдавить, за их спиной раздался запыхавшийся голос ассистентки:
– Алексей Беньяминович! Вас к ректору…, – переведя дух, она словно подарила букет. – Приехали!
Веселовский поднял брови и взглянул на часы:
– Так рано? …Одно слово – дикий запад… Хотя, может это признак хорошего тона?
Последние слова он, как ни в чём не бывало, обратил к Гаксину. Не ожидая ответа на столь риторический вопрос, он захромал за ассистенткой, но неожиданно вновь обернулся и совсем миролюбиво спросил:
– Молодой человек, а Вы так и не освоили английский по-настоящему?.. Ну, вот видите… – Возможно, это он считал юмором. – Директору привет от меня. Я ему скоро позвоню: у нас доклад совместный… Да он – знает.
Столь знакомая походка исчезла за углом коридора, а разочарованный Гаксин впервые пожалел, что не курит. Покрутившись на одном месте, он всё же решил заглянуть на кафедру: может, там сейчас есть взаимознакомые лица? Что же – совсем зря сюда шёл?
Александр просунул голову за дверь и, среди других, действительно увидел научную сотрудницу, с которой ему просто следовало поздороваться.
Он подошёл, чем вызвал у неё ностальгическое оживление и вкратце изложил своё послеинститутское бытие. Вокруг несколько сонных студентов выкладывали на бумагу суть научных работ, проводимых при кафедре. За дверью лаборантской кто-то что-то забивал.
Несколько минут приятно пообщавшись, и, узнав о судьбе общих знакомых кое-что новое, Гаксин собрался распрощаться, но вышедший из лаборантской старшекурсник вынес горсть колотых грецких орехов, и, в числе других, угостил ими и александрову собеседницу.
– А гостю нашему? – улыбнулась женщина. – Когда-то он, как и вы, здесь столько страниц исписал…
Студент с интересом взглянул на Гаксина, как на неожиданного коллегу, а может, и как на товарища по несчастью.
– Столь досадный промах я устраню немедленно! – старшекурсник вежливым жестом пригласил Александра за собой.
Со смущенной улыбкой экс-студент наблюдал, как на столе, словно по мановению фокусника, появились очень крупные грецкие орехи; картина выглядела весьма соблазнительно. Первый взмах и …Гаксин, с выпученными глазами, перехватил в воздухе руку старшекурсника, чем вызвал его крайнее недоумение.
– К-какой интересный иероглиф на Вашем «молотке», – Александр сумел заставить споткнувшийся язык побыстрее смягчить ситуацию. – Это Вы м все орехи перебили?
– Это настоящий кварц, – авторитетно заявил старшекурсник. – Для него скорлупа – что импортное масло. Не зря его Алексей Беньяминович так старательно описывает: видите, сколько материала подготовил для компьютера!
– А я-то, ведь, – совсем не к тому… Гвоздь у меня в ботинке! Уже и света белого нет! Можно? Это сейчас для меня куда важнее всех орехов…