Чтение онлайн

Роль Уолли Ширры исполнял актёр Марк Хармон. К тому времени он снялся в нескольких фильмах, и я особенно запомнил его по серии популярных пивных рекламных роликов на телевидении. Мои дочери были от него в совершеннейшем восторге.

Первой крупной сценой, которую отсняли, было покидание экипажем командного модуля — якобы во время одного из испытаний на стартовом столе 34. Мы прошли все шаги, которые делали в реальности. Актёры разместились в белой комнате точно так же, как было бы во время «Аполлона-7». Эта и большинство других сцен с космическим кораблём снимались в орландской студии. MGM/Disney арендовала большой склад, где воссоздала несколько секций командного и лунного модулей. Другие сцены — у лифта и на открытых переходах — снимались непосредственно на стартовом комплексе 39B. Его подготовили так, чтобы он как можно больше напоминал старый стол 34. Понятно, что изменить конструкцию было невозможно, поэтому сцены тщательно кадрировались так, чтобы в объектив попадали лишь небольшие фрагменты. Эти фрагменты красили и обставляли реквизитом, превращая их в разумные подобия соответствующих частей стола 34. Хотя сам стол на комплексе 34 был снесён, круглый бетонный бункер сохранился. Именно в нём снимались сцены, действие которых происходило там.

Я был поражён тем, насколько сложно снимать кино. Это совсем не тот простой процесс, каким он кажется. Одна только задача вовремя собрать в одном месте всех актёров и массовку с нужным реквизитом и оборудованием — уже логистический кошмар. Затем сцена нередко снимается снова и снова, чтобы всё получилось как надо. Три минуты экранного времени могут потребовать трёх-четырёх часов съёмки. Ещё один сбивающий с толку момент — последовательность работы. Когда смотришь фильм, всё идёт линейно: одна сцена следует за другой. Но в реальности эти сцены снимаются вразброс. Локация, которая появляется и в начале, и в конце фильма, задействуется всего один раз: все сцены с ней снимают подряд, после чего декорации разбирают и переходят дальше. Вполне возможно, что последняя сцена фильма снята первой.

Работать с Марком Хармоном было одно удовольствие. Он провёл несколько дней в Калифорнии вместе с Уолли и прекрасно усвоил уолливские розыгрыши. Однажды мы снимали несколько сцен в здании штаб-квартиры НАСА на мысе. После обеда в кафетерии я повёл его в один из сувенирных магазинов в здании. Марк тут же принялся набивать свою сумку сувенирами. Перекидывая сумку через плечо, он смахнул с прилавка три фарфоровые статуэтки — вдребезги. На следующий день на съёмочной площадке появился большой карикатурный плакат — совсем как те, что мы рисовали в эпоху космической программы. На нём был изображён астронавт, сносящий дорогостоящий сувенирный товар в подарочном магазине. Эти голливудские ребята начинали улавливать суть.

Том Хэнкс то и дело заскакивал на съёмки. В одной из сцен в белой комнате он попросил меня назвать показания приборов, которые мы фиксировали при реальной проверке герметичности кабины. В другой сцене, где показывались рабочие места операторов управления, он настоял на том, чтобы воспроизвести следы от кофейных кружек — точно такие, как он видел на настоящих пультах в Хьюстоне. В одном из эпизодов, который Том сам режиссировал, он сыграл роль репортёра на телепередаче «Встреча с прессой». Съёмки затянулись до трёх часов ночи, и все были готовы заканчивать. По традиции перед тем, как объявить сцену завершённой, опрашивали всех — операторов, сценариста, осветителей, продюсера. Я упомянул, что галстук Тома был перекошен на протяжении всей сцены. Думаю, на меня посмотрели очень недобро: Том решил переснять всё целиком.

Свои несколько секунд в кадре я получил во время сцены в конференц-зале. В этой сцене, снятой в расположенном неподалёку здании военно-морского ведомства, разворачивалась конфронтация между Слейтоном, Ширрой и толпой имитирующих менеджеров НАСА. Я играл роль безымянного инженера, сидящего рядом с Марком Хармоном. Места было так мало — актёры, съёмочная группа, — что режиссёру просто не досталось. Лили Зануку оказалась настоящим бойцом: она легла прямо под стол для переговоров и наблюдала за сценой через телевизионный монитор. Мой звёздный момент наступил, когда Марк, игравший Уолли Ширру, взглянул на меня, и я самодовольно кивнул.

Перед Ричардом Тойоном и его производственной командой стояли серьёзные задачи. Им нужно было разработать систему ксенонового освещения, достоверно воспроизводящую солнечный свет на Луне. В итоге получился самый мощный искусственный источник света за всю историю кинопроизводства. Каскадёров и актёров подвешивали к большим гелиевым шарам, имитируя лунное притяжение — одну шестую земного. Всё оборудование и скафандры изготавливались с исключительной тщательностью. Внутри скафандров создали даже надувную систему из баллонов для имитации наддува. Более 3 500 тонн грунта и 2 000 тонн дроблёного гранита было собрано и уложено для воссоздания поверхности Луны. В итоге «С Земли на Луну» обошёлся в астрономические 68 миллионов долларов — самый дорогой и масштабный мини-сериал в истории телевидения. Результат получился фантастическим, и я был чрезвычайно доволен тем, как всё вышло. Похоже, публика тоже осталась довольна: сериал получил семнадцать номинаций на премию «Эмми». В начале 1999 года со мной связался некий Курт Ньюпорт. Он разыскивал сведения о старой капсуле «Меркурий» Гаса Гриссома — «Колоколе Свободы-7». Ньюпорт был крупным специалистом по подводным работам, участвовавшим в подъёме многих знаменитых обломков — в том числе STS-51L и «Титаника». По его словам, он четырнадцать лет исследовал историю гибели капсулы Гриссома. В 1992–1993 годах он уже предпринимал краткосрочные попытки её найти, но безуспешно. Когда в 1961 году маленький «Меркурий» затонул, заполнившись водой, он лёг на дно Атлантики на глубине более 15 000 футов (4 600 м). Ньюпорт сообщил, что располагает серьёзным финансированием для организации полноценной экспедиции и надеется, что я смогу ответить на ряд вопросов. Я ответил, что с удовольствием помогу чем смогу.

На встречу с Куртом мы пришли вместе с бывшим инженером НАСА Сэмом Беддингфилдом. Мы с Сэмом много лет проработали бок о бок и оба имели большой практический опыт работы с «Меркурием». У Ньюпорта было два главных вопроса. Первый касался методов захвата корабля при его подъёме со дна. Второй — бомбы.

Во всех капсулах «Меркурий» в верхнем контейнере, между кабиной и отсеком парашюта, был установлен заряд SOFAR. Это был небольшой цилиндр, который должен был сработать, если капсула затонет. В шестидесятые мы в шутку называли его «бомбой прощания»: если взорвётся — значит, корабль ушёл на такую глубину, с которой его уже не достать. Когда капсула Гриссома затонула, все признаки указывали на то, что заряд не сработал. Это, разумеется, добавляло необычный поворот к любым попыткам подъёма.

План экспедиции предполагал сначала обнаружить корабль с помощью автономной гидроакустической платформы. Затем на место должен был опуститься роботизированный камерный аппарат, чтобы команда на борту судна могла оценить обстановку и наметить дальнейшие действия. После этого я вместе с Джимом Льюисом — пилотом вертолёта, который в 1961 году тщетно пытался удержать «Колокол Свободы-7» на тросе, — должны были прилететь на судно на вертолёте и помочь с подъёмом.

Курт определил наиболее вероятное местонахождение капсулы — прямоугольная акватория у берегов Багам, примерно пять километров в ширину и тринадцать в длину. Даже с самым современным оборудованием команде предстояло прочёсывать телеуправляемым аппаратом двадцать четыре квадратные мили океанского дна с расстояния в шесть с половиной километров от судна. Классический поиск иголки в стоге сена.

Пока Ньюпорт и его команда готовились к отплытию в апреле из Порт-Канаверал, вдова Гаса, Бетти Гриссом, подняла в прессе настоящий скандал. Она заявила, что надеется — корабль не найдут, — и выразила «отвращение» к тому, что никто не посоветовался с ней. НАСА и Смитсоновский институт тщательно изучили план Ньюпорта и одобрили его. Лично я не понимал, какое ей до этого дело. Discovery Channel финансировал экспедицию, а в случае успеха реставрацию и экспонирование должен был взять на себя Канзасский космосфер. И тут-то и крылась её проблема. По её словам, Космосфер когда-то пытался добиться перевода корабля «Джемини» Гриссома GT-3 из её родного городка Митчелл, штат Индиана, в свой музей в Канзасе. Кроме того, она считала, что Космосфер бездарно провёл реставрацию командного модуля «Аполлона-14». Газеты наперебой печатали эту историю. Теперь она не желала иметь ничего общего с Космосфером.

Правда, однако, состояла в том, что у Канзасского космосфера уже был в экспозиции корабль «Джемини», и никаких попыток заполучить GT-3 он никогда не предпринимал. Что касается «Аполлона-14», Космосфер к нему вовсе не прикасался: реставрацию выполнила сама компания Rockwell, и работа вышла превосходной. Президент Космосфера Макс Эри был в растерянности, не понимая, откуда такая враждебность.

Невзирая на её возражения, экспедиция отплыла 19 апреля 1999 года — после неудавшейся попытки накануне, 18-го. Судну «Нидхэм Тайд» потребовались почти сутки, чтобы добраться до района поиска, примерно в 480 км от мыса. Ньюпорт медлить не стал и сразу приступил к гидроакустическому сканированию. Все надежды возлагались на дистанционно управляемую гидроакустическую платформу бокового обзора. Жёлтое устройство буксировалось за кораблём по серии прямых курсов длиной около 13 км каждый. Команда называла это «стрижкой газона». Сонар просматривал дно на 500 ярдов (450 м) в каждую сторону, оставляя лишь узкую слепую полосу прямо под собой. Все понимали: вполне можно пройти прямо над капсулой и не заметить её. А поскольку каждый проход занимал восемь часов, а разворот на 180 градусов — ещё шесть, такой промах стал бы серьёзным ударом.

Проблемы не заставили себя ждать. Вода проникла в критические узлы сонара, и его пришлось поднять на борт. К счастью, на судне были полностью оснащённые мастерская и электронная лаборатория — без захода в порт удалось диагностировать и отремонтировать дорогостоящее оборудование. Но ремонт занял три дня. Едва сонар вернули в воду, выяснилось, что рельеф дна куда сложнее, чем ожидалось. Прочесав двадцать четыре квадратные мили, команда выявила восемьдесят восемь возможных целей. Слишком много для визуального осмотра каждой; Ньюпорт и его команда применили смесь науки и интуиции для расстановки приоритетов. После дополнительного анализа список сократился до шестнадцати наиболее перспективных объектов, которые при необходимости предстояло осмотреть с помощью камер телеуправляемого аппарата. К этому времени они провели в море уже две недели.