Чтение онлайн

И деревья в пыли к осени. Те, кто петь не могли бросили. И любовь не для нас верно ведь?... Что нужнее сейчас? ненависть! Дым и пепел встают как кресты. Гнезд по урышам не вьют аисты.

И земля, и вода стонами. Правда, лес, как всегда, с кронами. Только больше чудес аукает Довоенными лес звуками. Побрели все от бед на восток, Певчих птиц больше нет аистов.

Воздух звуки хранит разные, Но теперь в нем гремит, лязгает. Даже цокот копыт топотом. Если кто закречит шепотом. Побрели все от бед на восток, И над крышами нет аистов.

" ИХ ВОСЕМЬ, НАС - ДВОЕ... "

Их восемь, нас - двое. Расклад перед боем Не наш, но мы бувдем играть. Сережа, держись. Нам не светит с тобою, Но козыри на равнять ! Я этот небесный квартет не покину, Мне цифры сейчас не важны. Сегодня мой друг защищает мне спину, А значит - и шансы равны.

Мне в хвост вышел "Мессер", но вот задымил он, Надсадно завыли винты. Им даже не надо крестов на могилы Сойдут и на крыльях кресты. Я - "первый", я - "первый", они под тобою, Я вышел им наперерез. Сбей пламя, уйди в облака, я прикрою!... В бою не бываеь чудес.

Сергей, ты гориш, уповай, человече, Теперь на надежность лишь строп. Нет, поздно, и мне вышел "Мессер" навстречу. Прощай, я приму его в лоб!... Я знаю, другие сведут с ними счеты... По-над облаками скользя, Летят наши души, как два самолета, Ведь им друг без друга нельзя.

Архангел нам скажет: "В раю будет туго". Но только воротами - щелк, Мы бога попросим: "Впишите нас с другом В какой-нибудь ангельский полк". И я попрошу бога - духа и сына, Чтоб выполнил волю мою: "Пусть вечно мой друг защищает мне спину, Как в этом поледнем бою".

Мы крылья и стрелы попросим у бога, Ведь нужен им ангел-ас. А если у них истребителей много Пусть пишут в хранители нас. Хранить - это дело почетное тоже Удачу нести на крыле Таким, как при жизни мы были с Сережей И в воздухе, и на земле.

СМЕРТЬ ИСТРЕБИТЕЛЯ

Я - "Як", Истребитель, Мотор мой звенит. Небо - моя обитель. Но тот, который во мне сидит, Считает, что он - истребитель.

В прошлом бою мною "Юнкерс" сбит, Я сделал с ним, что хотел. Но тот, который во мне сидит, Изрядно мне надоел.

Я в прошлом бою навылет прошит, Меня механник заштопал, Но тот, который во мне сидит, Опять заставляет: в штопор.

Из бомбардировщика бомба несет Смерть аэродрому, А кажется, стабилизатор поет: "Ми-и-и-р вашему дому!"

Вот сзади заходит ко мне "Мессершмидт". Уйду - я устал от ран. Но тот, который во мне сидит, Я вижу, решил на таран!

Что делает он, ведь сейчас будет взрыв!... Но мне не гореть на песке, Запреты и скорости все перекрыв, Я выхожу на пике.

Я - главный. А сзади, ну чтоб я сгорел! Где же он, мой ведомый?! Вот от задымился, кивнул и запел: "Ми-и-и-р вашему дому!"

И тот, который в моем черепке, Остался один - и влип. Меня в заблуждениье он ввел и в пеке Прямо из мертвой петли.

Он рвет на себя - и нагрузки вдвойне. Эх, тоже мне летчик - АС!.. Но снова приходится слушаться мне, Но это в поседний раз.

Я больше не буду покорным, клянусь, Уж лучше лежать в земле. Ну что ж он, не слышит, как бесится пульс, Бензин - моя кровь - на нуле.

Терпенью машины бывает предел, И время его истекло. Но тот, который во мне сидел, Вдруг ткнулся лицом в стекло.

Убит он , я счастлив, лечу на легке, Последние силы жгу. Но что это?! я в глубоком пике И выйти никак не могу!

Досадно, что сам я немного успел, Но пусть повезет другому. Выходит, и я напоследок спел: "Ми-и-и-р вашему дому!"

" Я ПОЛМИРА ПОЧТИ ЧЕРЕЗ ЗЛЫЕ БОИ..."

Я полмира почти через злые бои Прошагал и прополз с батальоном, И обратно меня за заслуги мои С санитарным везли эшелоном.

Привезли вот родимый порог На полуторке к самому дому. Я стоял и немел, а над крышей дымок Поднимался не так - по-другому.

Окна словно боялись в глаза мне взглянуть. И хозяйка не рада солдату Не припала в слезах на могучую грудь, А руками всплеснула - и в хату.

И залаяли псы на цепях. Я шагнул в полутемные сени, За чужое за что-то запнулся в сенях, Дверь рванул - подкосились колени.

Там сидел за столом на месте моем Неприветливый новый хозяин. И фуфайка на нем, и хозяйка при нем, Потому я и псами облаян.

Это значит, пока под огнем Я спешил, ни минуты не весел, Он все вещи в дому переставил моем И по-своему все перевесил.

Мы ходили под богом - под богом войны, Артиллерия нас накрывала. Но смертельная рана зашла со спины И изменою в сердце застряла.

Я себя в пояснице согнул, Силу воли позвал на подмогу: "Извените, товарищ, что завернул по ошибке к чужому порогу.

Дескать, мир, да любовь вам, да хлеба на стол, Чтоб согласье по дому ходило". Ну а он даже ухом в ответ не повел: Вроде так и положено было.

Зашатлся некрашеный пол. Я не хлопнул дверями, как когда-то Только окна раскрылись, когда я ушел, И взглянули мне в след виновато...

ПЕСНЯ О ЗЕМЛЕ

Кто сказал: "Все сгорело дотла, Больше в землю не бросите семя?" Кто сказал, что земля умерла? Нет, она затаилась на время.

Материнства не взять у земли, Не отнять, как не вычерпать моря. Кто поверил, что землю сожгли? Нет, она почернела от горя.

Как разрезы, траншеи легли, И воронки, как раны, зияют. Обнаженные нервы земли Неземные страдания знают.

Она вынесет все, переждет, Не записывай землю в калеки. Кто сказал, что земля не поет, Что она замолчала навеки?!

Нет, звенит она, стоны глуша, Изо всех своих ран, из отдушин, Ведь земля - это наша душа, Сапогами не вытоптать душу.

Кто сказал, что земля умерла? Нет, она затаилась на время...

СЫНОВЬЯ УХОДЯТ В БОЙ

Сегодня не слышно биенья сердец. Оно для аллей и беседок. Я падаю, грудью хватая свинец, Подумать успев напоследок:

"На этот раз мне не вернуться, Я ухожу - придет другой. Мы не успели, не успели, не успели оглянуться, А сыновья, а сыновья уходят в бой".

Вот кто-то решив: "После нас - хоть потоп", Как в пропасть шагнул из окопа. А я для того свой покинул окоп, Чтоб не было восе потопа.