Чтение онлайн

– Ой, да кому я там нужен, кто меня знает да будет слушать? – запричитал предрайисполкома. – Не надо мне искать приключения на одно место, дорогой Виктор Сергеевич… Если уж вас, члена обкома партии, не послушают, то при чём я тут!

– Последний вопрос: кто расконвоировал осуждённых, прямо и честно скажи? – Смирнов не спускал глаз с руководителя района.

– Под струю они попали, МВД вдруг гуманизацией системы занялось, куратор из замминистров решил докторскую диссертацию по данной теме защитить… Но я не говорил, вы – не слышали, не то башку мне за язык точно оторвут.

– А выпить можно у вас, тем более время обеденное настало? – попросил Смирнов водки, теперь уже доверяя этому человеку.

– Так мне уже сигнал дали, вот в комнате отдыха и столик накрыли, щас даже первое похлебаем, дорогой Виктор Сергеевич, – запричитал растроганный начальник района, – ах, как мне жалко-то, всё так некстати да ни ко времени получилось… Но стройка – стратегическая, вы понимаете, военный флот. Да и у нас в районе да и в городе бюджет увеличился почти наполовину. Новую больницу строим, две школы, школу-интернат для поморских детишек за полтора года почти под крышу подвели… Вот какие темпы нашей жизни сейчас, ренессанс, так что ли говорят, переживаем!

Чтобы сэкономить время, возвращались старой дорогой, через сопки, буквально, параллельно железной дороге. На перевале, после которого шёл плавный спуск в долину, Смирнов попросил Владимира остановить машину, вышел из кабины и долго стоял, любуясь необъятной голубизной моря, зеленью пологих склонов, умиротворённостью песчаной отмели с квадратиками домов и бараков, серебристых бочек – ёмкостей пока ещё незапачканных топливом. На середине залива стоял гигантский нефтеналивной танкер, возле которого суетились жуки-буксиры. «Зачем, кто придумал губить такую красоту? – думал Виктор Сергеевич, чувствуя, как тяжело становится на сердце, – здесь, в долине, где северного солнца летом в два раза больше, чем в Подмосковье, а в июле – жара, как в Астрахани, надо строить санатории и дома отдыха, детские здравницы и базы для рыбаков и туристов. Нет, нефтехранилище нам важнее иметь. Не против я, надо, значит, надо, тем более для флота… Но сдвиньтесь на сотню километров северо-восточнее, протяните туда ветку, закройте доступ и к стройке, и к самой базе, пусть будет стратегическим объектом по факту, а не на бумаге. Не с толпой пьяных, озверевших зэков, бродящих по окрестным селеньям и наводящих ужас на жителей…»

– Товарищ директор, Виктор Сергеевич, можа, поесть хотите, девчата на продбазе сала пакет сунули, свеженькое, только привезли, с горячим чёрным хлебом… Я быстро, разложу только, – Вовчик говорил солидно, в его голосе и движениях уже не чувствовалось утренней скованности.

– Спасибо, Володя, недалеко осталось, надо спешить, надо что-то делать! Поедем уж, так на душе муторно… – сказал директор и полез в кабину.

На переезде у шлагбаума подошёл дежурный, высокий худой мужчина, посмотрел на машину, спросил:

– Из пионерлагеря? – и, получив утвердительный ответ, продолжил: – Михалыч, это, значит, начальник наш, железнодорожный, просил передать для Степана Петровича: Василия нашли мёртвым на стройке, подробности не известны… Так вот и просил сказать, слово в слово…

Смирнов, посмотрев на дежурного, понял, что ответа не получит, если задаст вопрос, торопливо, почти на автомате, бросил фразу:

– Поехали! Что это такое, час от часу не легче…

Оставшись на хозяйстве, старший пионервожатый Костя Смирнов, в принципе, не ощущал какой-то боязни: ответственность большая, да, это понимал, но верил ребятам, думал, всё-таки третий год вместе тянем лямку, прошли пионерские сборы, в команде подобрались почти все заядлые туристы или альпинисты, физрук – мастер спорта, курсант мореходки – отличный пловец, сразу взял на себя безопасность на воде. И повара – тётя Вера и тётя Шура, и медики ему понравились. В медпункте – уютно, приготовлены четыре авральные койки, запаслись собственным титаном для горячей воды и двумя масляными радиаторами на случай холодов. Иногда, правда, бузила по ночам «обслуга», как называл Степан Петрович обслуживающий персонал пионерлагеря, но пока открытых жалоб не было, а там посмотрим: втык сделать – большого ума не надо.

Вожатые стали потихоньку различать своих подопечных, интересно наблюдать за седьмым и восьмым отрядами, когда на руках студенток одновременно висят по пять-десять детей. Константин старался почаще заглядывать к малышне: честно сказать, ему хотелось видеть вожатую Наташу Чегину, однокурсницу, с которой на пионерских сборах как-то само собой произошло сближение. Чем приглянулась немногословная, тихая и даже несколько замкнутая девушка, он бы не смог даже ответить. Она только в январе отметила совершеннолетие (на год раньше одногодок поступила в институт) и так была похожа на своих питомцев какой-то детскостью и незащищённостью, что Константину, отслужившему в армии замкомвзвода, прошедшему «Крым и рым…», оказавшемуся старше её на пять лет, постоянно хотелось как-то отогреть и уберечь девушку от напастей.

Наталья довольно спокойно относилась к вниманию со стороны начальства: Костя ей нравился, но не более, так что кроме прогулок вместе с детишками других контактов не случалось. Да и дел по приезду невпроворот. И первое, о чём попросила вожатая, помочь ей отучить детей от крика в столовой.

Три отряда, шестой, седьмой, восьмой, размещались в задней части просторной, построенной когда-то человек на пятьсот, столовой, правда, за столами, как в армии, – по десять ребят. Но малышей рассадили намного просторнее, человек по пять. И тем не менее второй смены для старших отрядов устраивать не стали, места хватило всем. Кстати, в лагере оказалось немало детей из одних семей, поэтому старшие приглядывали за младшими, особенно в столовой. Константин собрал ребят постарше, попросил их переговорить с младшими братьями и сестрёнками о правилах приёма пищи. Сработало на какое-то время, но привычка кричать почему-то именно в столовой, побеждала. Тогда вожатый принёс на ужин магнитофон с микрофоном, каким-то чудом завалявшимся в радиоузле. Попросил полной тишины, демонстративно установил аппаратуру на тумбочку у окна и объявил:

– Идёт беспрерывная запись приёма пищи. Магнитофон всех записывает. Потом слушаем, как шумят отряды. Кто шумит меньше всех, получает переходящий приз – гюйс [4] с парусника мореходного училища «Товарищ». Приз вывешивается в кубрике отряда-победителя до следующего дня. Итоги подводим на вечерней линейке. И так – каждый день. Начали!

Воцарилась мёртвая тишина, было лишь слышно, как ложки или вилки иногда царапают тарелки, да позвякивают чайные ложечки в кружках. Первый отряд, естественно, поржал от души, но идея им понравилась, они полностью поддержали старшего вожатого.

На полдень назначили сбор председателей советов отрядов, столов в библиотеке оказалось мало: младшие отряды не думали приглашать, а они, конечно же, пришли. Любопытно всё-таки: что это за сбор да ещё и без них, тут же избрали командиров октябрятских звёздочек – помощников вожатых от имени девочек и, естественно, от имени мальчиков. И всей компанией прибыли на совещание. Вот и набилась полная библиотека народа. Константин не возражал, разрешил малышам усесться на подоконниках, попросил их не разговаривать и вовремя голосовать за председателя совета пионерской дружины и его заместителя, чтоб была замена, если вдруг кто-то из них заболеет.

Претендентов обсуждали бурно, почему-то все склонились к кандидату от третьего отряда, хотя Костя ждал, что верх возьмёт отличный футболист, председатель совета второго отряда Лёша Кондулуков. «Наверное, зря я развёл демократию, разрешил голосовать октябрятам, – думал старший вожатый, – теперь они точно победят с третьим отрядом простым большинством голосов… С другой стороны, пусть привыкают к активному поведению, эти шаги останутся в памяти на всю жизнь. И хорошо, что председателем дружины стал мальчишка, а мои симпатии – пусть останутся при мне». Все поздравляли Сашу Петрова, шестиклассника, хорошего авиамоделиста с первым взрослым разрядом по запуску управляемых моделей.