Чтение онлайн

Я откидываюсь на подушку и опять начинаю дремать, но уже минуты через две возле моей постели появляется разгневанная маленькая девочка.

— Папа, он даже не дает мне до него дотронуться.

— Ты о чем? — спрашиваю я сквозь сон.

— Да о письме от Синтерклааса. Это безобразие. Почему у него есть, а у меня нет?!

— Господи! Стоит ли из-за ерунды расстраиваться?! — вконец измученный, восклицаю я. — Не такое уж оно благосклонное, это письмо. Неужели ты не понимаешь?

Она негодующе глядит на меня и всхлипывает.

— Я-то ведь съела все до капельки.

В отчаянии я закрываю глаза и опять засыпаю, но уже через час с лишним веду брата и сестру в школу. Сыночек мой держит в руке письмо. Подходят два мальчика, с которыми он, видимо, дружит.

— Смотрите, — гордо говорит он. — Это письмо мне прислал сам Синтерклаас.

Мальчики — они старше его — берут письмо и читают, равнодушно и недоверчиво.

— От самого Синтерклааса, — повторяет мой сынишка.

Мальчик, что побольше, возвращает ему письмо.

— Синтерклааса вообще не существует, — хладнокровно говорит он.

Мой сынишка озадаченно смотрит на меня, но я подбадриваю его кивком: пусть, мол, кощунство шалопаев его не тревожит. Потом мы поворачиваемся спиной к этим олухам и медленно направляемся в школу.

Швейцар, открывающий нам дверь, конечно, должен немедля прочитать письмо, а потом вокруг моего сына собираются ребятишки, игравшие возле школы, и передают письмо из рук в руки. Со счастливой улыбкой стоит он в Центре кружка — маленький герой.

На площади Дам меня остановил старый, неряшливо одетый человек с коротко подстриженной седой бородкой и сказал:

— Менеер, не дадите ли вы мне десять центов на триумфальную арку?

Я машинально полез в карман, но, еще не успев вынуть деньги, спросил:

— А где ее сейчас устраивают?

— Ах, менеер, — философски махнул рукой старик, — честно говоря, нигде.

— В таком случае обойдетесь без денег, — запальчиво сказал я. Не люблю, когда меня водят за нос.

— Да будьте же благоразумны, менеер! — воскликнул старик. — Ну что в этой арке хорошего? Несколько жалких гирлянд да пара веток. Мы же взрослые люди. Скажите спасибо, что ее нету.

Он говорил так громко и с таким подчеркнутым, ничем не обоснованным возмущением, что возле нас стали собираться прохожие.

— О чем спор? — спросил круглый, как шарик, почтальон.

— Ах, — сказала какая-то старая дева, — этот верзила влепил старому человеку пощечину.

— Вранье! — негодующе воскликнул я. — Этот тип сказал мне…

— Люди, сами посудите, — перебил старик. — Менеер задолжал мне, а деньги отдавать не желает, и знаете почему? — Сделав дипломатическую паузу, он продолжал: — Потому, видите ли, что я не сказал ему, где сейчас в Амстердаме сооружают триумфальную арку.

Толпа громко расхохоталась, кто-то украдкой дал мне тычка, а почтальон крикнул:

— Вы только поглядите на этого великовозрастного младенца! Триумфальная арка ему понадобилась. Сегодня ведь не праздник!

Яростно отбиваясь и давая сдачи, я вопил:

— Наглая ложь! Он первый начал! Сказал, что построил арку…

— Люди, мне больше нечего вам сказать, — спокойно заявил старик и снял шапку, чтобы все увидели его почтенные седины. — Разве я похож на человека, который в будний день станет украшать Дам?

Конечно, не похож. Тут началась потасовка, и четверть часа спустя мы всей компанией очутились в полицейском участке.

— Студент, конечно? — сочувственно обратился ко мне усатый капрал.

— Отнюдь нет, — заносчиво возразил я и предъявил документ. Он небрежно взглянул, сел на краешек стола и осторожно начал, как человек, который вопреки своей натуре стремится подойти к делу вполне разумно:

— Послушайте, менеер, каждый из нас был молод, и шутка есть шутка, но всему есть предел, верно?

Я было попытался возразить, но он не дал мне раскрыть рта.

— Этот человек мне обо всем рассказал, — продол жал он. — Вообще-то я все прекрасно понимаю, нам тут студенты частенько дают жизни, но извините, менеер, глумиться над стариком — это уж самое последнее дело.

— Да выслушайте меня наконец! — закричал я, чуть не плача. — Этот тип подходит ко мне на Дам и просит десять центов якобы для украшения триумфальной арки, а на самом деле никакой арки нет.

Капрал ободряюще кивнул головой.

— Да полно, — произнес он. — Вы ведь образованный человек, сами должны понимать, что ваша история чрезвычайно неправдоподобна. Ну кому такое придет в голову? Нет, вы обязаны отвечать за свои поступки. Бить старого человека — это же ни на что не похоже.

— Бить?! — заорал я. — Да я никого не бил!

— У меня тут четыре свидетеля, — сурово произнес полицейский, указывая на трех кляузников и на лживую особу, которая с самого начала оклеветала меня. Они сидели на скамейке и бросали на меня убийственные взгляды.

— У нынешней молодежи нет почтения к сединам! — взвизгнула старая дева. Мужчины уныло закивали, по всему было видно, что руки у них так и чешутся меня отдубасить. Я почувствовал смертельную усталость.

— Ну да ладно, — сказал капрал, не сводя глаз с моего лица, — мы ведь здесь не палачи, менеер. На свете и без того хватает судебных процессов, так что, если есть возможность, мы исков не возбуждаем.

— Как же мне поступить? — спросил я, окончательно упав духом.

— Очень просто, — сказал капрал. — Уплатите старому человеку рейксдалдер, [13] и будем считать дело закрытым.

Силы мои были на исходе. Я попросил позвать старика и дал ему деньги.

— Премного благодарствую, Андрис, — сказал он, пожимая мне руку, — и давай забудем об этой истории. Мы с тобой как-никак родня, и мне не впервой получать от тебя щелчки, правда? А что касается сотни гульденов…

Я с криком выбежал из участка и прыгнул в канал. Только на дне я обрел спокойствие и справедливость.

В центре города ко мне подбежал серый шпиц с грязным хвостом и, затрусив рядом со мной, спросил: