Несладкий сон
Шрифт:
Условия, в которых зарождались эти магические вариации, не были известны, добыча производилась в мизерных количествах, именно поэтому они и имели огромную ценность. Превратить простой металл в магический не представлялось возможности – задача лежала в области ядерного синтеза, до которого магическая наука ещё не дошла. Возможно, не дошла – индифферентное отношение Хозяин к редким материалам недвусмысленно намекало, что эту проблему он давно решил, но делиться с остальными не собирался.
Череда пустых размышлений была прервана, когда тестирование очередного контура показало неправильный результат. Цифры, отображаемые магической структурой, пылали тревожным фиолетовым цветом, сигнализируя об отклонении от нормы в целых три процента.
Нриз запустил повторный тест, на этот раз пытаясь локализовать дефект. Выяснилось, что тонкая орихалковая проволочка, проходящая через весь артефакт затейливым путём, оказалась с примесями. Проблему следовало устранить, не повредив сам артефакт. Нриз прогнал каскадный тест, локализовал место несоответствия, вызвал экран, куда и записал найденную ошибку. Результат он озвучил вслух.
– Хозяин, вспомогательный усилитель йииз наа пять. Контур чазаар восемь три шесть кгед, орихалк загрязнён вкраплением бериллия.
– Принял, продолжай, - ответил Хозяин.
Нриз кивнул и приступил к следующему контуру. Перед ним лежал огромный объём работы, и права на ошибку он не имел.
Ведь на кону стояло самое главное – успех начинаний Хозяина.
***
Больше всего на свете Нризу хотелось присутствовать на ритуале. Но он знал, что это невозможно. Нриз не обладал магией, а значит, если снять артефакты, был магически нейтральным. Но, несмотря на это, он оставался живым существом со своими целями и желаниями. Пусть они и совпадали с целями и желаниями Хозяина, но имелись и кое-какие свои эгоистичные мотивы. Нриз желал стать не просто полезным, но даже незаменимым, обладать магией, чтобы выполнять приказы своего повелителя в максимально полно и безупречно. Поэтому там, где царит фел, где сама реальность изгибается под силой мысли, любое постороннее присутствие исключалось.
Хозяин и так проявил необычайную доброту, позволив наблюдать за ритуалом через сенсоры Цитадели. Было ли это вознаграждением за многомесячную работу, либо же просто проявлением мимолётного каприза, Нриз не знал. Впрочем, не особо и стремился узнать, его душу грел сам факт подобного доверия.
Нризу хотелось припустить со всех ног, но он знал, что время есть, поэтому решил не нарушать торжественности момента и идти спокойным шагом. Он прошёл к двери, которая располагалась неподалёку от входа в Библиотеку, положил руку на пластину замка, послал идентификационный импульс элир. Дверь ушла в потолок, и он едва удержался, чтобы спешно не вбежать внутрь.
Сопровождаемый мерным цоканьем лап Таага-18, Нриз зашёл в большое круглое помещение с идеально белыми стенами, единственной выдающейся деталью в котором был невысокий постамент с прозрачным кристаллическим шаром. Нриз подошёл к шару и положил на него руки. Он послал импульс активации и вызвал каталог. Большая часть разделов и отдельных записей пестрела глифами запрета. Затаив дыхание, Нриз открыл раздел «наблюдение», и облегчённо вздохнул, увидав, что надпись «Главный ритуальный зал» горит успокаивающим голубым светом. Не колеблясь и не теряя времени, Нриз включил трансляцию.
Окружающая комната исчезла, сменившись реалистичной иллюзией ритуального зала. В самом центре на помосте стоял Хозяин, а вокруг суетилось целое полчище големов. По стенам и потолку (если у сферического помещения можно отличить одно от другого) скользили десятки змей – инженерных големов Оолин. Из-под металлических чешуек то и дело вылазили щупы сенсоров и манипуляторов, проводя замеры и проверки, ликвидируя в случае необходимости последние неисправности. По помостам носились целые полчища Тааг, устанавливая второстепенные и не требующие наладки артефакты. Нриз сместил угол зрения, переместив точку обзора за спину Хозяину. Затаив дыхание посмотрел, как тот отмечает в бесконечном списке магического экрана новые и новые исправленные огрехи. То, что изрядная часть этих неполадок была выявлена самим Нризом, делала его почти счастливым.
Он стоял так долго, не отрывая взгляда от существа, бывшего центром его мира, лишь краем сознания отмечая, как уменьшается и уменьшается список, как ритуальный зал пустеет – сделав свою работу уползают Оолин, сопровождаемые группами Таагов.
Вспыхнул внезапный приступ сожаления, новая волна понимания, что всю работу по проверке ритуала могли провести и големы, что Хозяину вовсе не требовалась его помощь, но Нриз тут же затолкал привычные мысли подальше в глубины сознания. Предаваться рефлексиям было бесперспективно и бессмысленно.
Тем временем Хозяин полностью покончил с подготовкой. Он дематериализовал экран с записями, подошёл к центру зала, где стояла белая витая колонная с вязью тонких узоров и воздел руки. Между его ладоней материализовался кристаллический шар, наполненный переливающейся золотой субстанцией.
Это была фел. Та самая сила богов, которую Хозяин собирал столько долгих лет, и каждая мельчайшая частичка которой стоила несоизмеримо больше, чем его, Нриза, жизнь.
Сфера плавно, даже нежно, опустилась на постамент, и Хозяин, напоследок легко коснувшись её поверхности, сделал пару шагов назад.
Нриз отодвинул точку обзора, сдвинул иллюзию так, чтобы она захватила полную панораму зала: сплетённые из непостижимых металлов артефакты, украшенные драгоценными камнями полупрозрачные узорчатые колонны с пробегающими по ним разноцветными огоньками, причудливые формы застывшего света, пульсирующие, словно сердце неизвестного существа, и, главное, постамент с причудливо клубящимся шаром фел. Хозяин вытянул руку. Сзади подбежал один из Таагов, вкладывая в ладонь короткий жезл управляющего артефакта.
Нриз знал, что Хозяину для ритуала не нужны никакие костыли, что он прекрасно справился бы и сам. Но также знал, что Хозяин не любит ненужных рисков, что делает всё наверняка, предпочитая надёжность и безотказность ненужному позёрству.
Хозяин воздел жезл. По каменным стенам зала побежали цепочки огоньков, складывающиеся в сложные узоры. Расставленные по залу и многочисленным мосткам колонны засияли слабым светом, затем разгорелись и начали источать ослепительное пульсирующее сияние. По поверхности сосуда с фел пробежали трещины, из него вырвались десятки золотых искр, хаотично заметавшихся по залу. Шар рассыпался прозрачным песком, а золотистое сияние хлынуло во все стороны.
Реальность исказилась. Она начала деформироваться, словно чистая прозрачная гладь пруда после брошенного в неё камня. Иллюзия проекции покрылась помехами – исказились цвета и пропорции, стали доноситься странные звуки – это при том, что функция звукопередачи Хозяином была отключена. Оттенки и цвета стали тошнотворно смешиваться и переливаться, словно в фильме, где режиссёр слишком увлёкся спецэффектами.
Хозяин открыл рот и сказал три коротких слова. И вместе с этими словами иллюзия запульсировала, пошла мелкой дрожью и рассыпалась искрами. А когда трансляция возобновилась, перед Хозяином зависли буквы на языке, который Нриз прекрасно знал. Три простых слова на Высшем Эсвеш переливались золотом и висели в воздухе без какой-либо опоры.