Чтение онлайн

– В противоположном крыле первого этажа.

– Кроме того, был еще камердинер князя – Илья, и камердинер Владимира Александровича – Саша. Где они были, когда… когда все случилось, я не знаю, но могу предположить. Либо наверху у господ, либо на кухне с остальными слугами.

– Вы Сашку-то найдите, Наденька, – обратилась экономка к барышне, утирая крупные слезы передником, похоже, решив все же признать в ней свою маленькую барышню. – Сынок он наш…

– Не переживайте, Праскевья Федоровна, найдем, как и всех остальных, – твердо произнесла Надя. Андрей украдкой глянул на исписанную страничку: список имен там был распределен на два уровня – по количеству этажей, умно. Но вот сейчас Надя лишь активно делала вид, что пишет, на деле же рисовала каракули. Андрей прокашлялся в кулак, стараясь не засмеяться. Хороша сыщица.

– Остин, – подал голос Андрей, когда дворецкий закончил. – Князь Долгорукий – который?

– Петр Борисович, – дворецкий смутился. – Но из какой ветви князей Долгоруких, мне неизвестно.

– Нет-нет, этого достаточно. – Маг переглянулся с Филиппом, поймал обеспокоенный взгляд Нади и чуть повел головой, мол, не сейчас.

– Скажите, а больше гостей у Владимира Александровича не было? – осторожно спросила Надя.

Остин переглянулся с экономкой, пожал плечами.

– Юлия Федоровна с… – Дворецкий неловко откашлялся, взглянул на Надю. – Уехали пару часов назад в большой спешке. Чуть позже должны были прибыть гости, но больше мы никого не видели.

Надя и оба дознавателя снова остановились для коротких переговоров в холле. Молчаливые львы уже стали постоянными свидетелями их бесед.

– Надо осмотреть весь первый этаж, а потом переходить к подвалу, кухне и на второй, – начал Андрей.

– Надо найти изобретателя, и вдруг еще кто обнаружится, – согласно кивнул Филипп.

– Погодите-погодите, расскажите, что там с князем Долгоруким? – осадила их энтузиазм Надя. – Я видела, как вы переглядывались.

– Ничего криминального на самом деле, но его искали. – Андрей вытащил из кармана портсигар, с грустью пересчитал оставшиеся девять папирос.

– Вот как?

– Князь, скажем так, известная личность в узких кругах. Будучи близок ко двору, он надеялся на получение одной из высоких должностей, которую занимала его мать. Но княгиня умерла, а должность отдали… – Андрей поколебался, выбирая подходящее выражение, поймал заинтересованный взгляд Филиппа, протянул ему портсигар. Тот покачал головой. – Более подходящему для этого лицу.

– Князь надеялся на придворную карьеру? – уточнила Надя.

– Он был вхож в лучшие дома столицы, но при этом широко известен, как говорит наш сослуживец, среди «молодых людей наглого разврата», – Филипп усмехнулся. – Много честолюбия, неуемного энтузиазма, бахвальства, но при этом дурная слава. Насколько я знаю, он, еще будучи совсем молодым человеком, написал небольшую обзорную записку о дворянских родах империи, которая тепло была принята в обществе. Однако это и все. Больше князь ничем, кроме связей и мечтаний о министерском кресле, не изволил заняться.

– Кресло никто ему выдавать не спешил, а потому князь обиделся на весь мир и принялся сочинять памфлеты про самые известные фамилии, выдавая это за «генеалогические изыскания», – Андрей, конечно же, и сам читал эти сочинения. – Не гнушался пройтись по первым лицам и их дальним и ближним родственникам.

– Что же там такого было? – Надя прищурилась недоверчиво.

– Извольте, – Филипп улыбнулся, припоминая смелую оценку князем некоторых видных лиц. – Князя Барятинского, тогда еще товарища военного министра, он назвал умственно-обезглавленным, а его жену – чванливой, смешной и неприятной женщиной. Долгорукий заметил, что единственное, чем могла чваниться Елизавета Александровна, так это тем, как эта почтенная дама умеет стрелять из пистолета, – со смешком закончил Баум.

Андрей строго взглянул на сослуживца. Кажется, подобные оценки доставляли Филиппу некоторое удовольствие.

Надя коснулась кончика носа, скрывая улыбку. Кажется, вся столица знала княжну Барятинскую и ее крикливые наряды, вечно приказной тон и строгий взгляд, за который ее тихонько называли «командиршей» в самом дурном смысле этого слова.

В одном из сочинений князя было и про Адлербергов, но Андрей решил этого не озвучивать. Тем удивительней было то, что Долгорукий гостил именно у Владимира Александровича.

– В последнем своем «панегирике» он завуалированно, но все же прошелся по императрице. После чего Долгорукому намекнули на то, что он явно кусает руку, что его кормит.

– А потом? За ним пришел кто-то из ваших?

Андрей поморщился. Даже дочь Юлии Федоровны и та считает магическое отделение злодеями и серыми кардиналами. Филипп вздохнул и будто хотел Наде возразить, но Андрей не дал ему начать. И без того уже наговорил.

– Да нет, он сбежал. Вроде как собирался уехать за границу, обиженный и оскорбленный, но как в воду канул, теперь я понимаю почему.

– Это же было двадцать лет назад. – Надя недоверчиво посмотрела на мужчин. – Откуда вы все это знаете?

– У нас нет срока давности в делах. Князь все еще «на карандаше», и я читал его дело среди прочих… – Филипп осекся, видя, что Надя его не очень-то и слушает. Девушка зевнула и подняла на мага рассеянный взгляд. – Сколько вы не спали?

– С шести утра, – взгляд барышни сделался виноватым. Она активно потрясла головой.

– Надо побыстрей с этим заканчивать, – недовольно заметил Андрей.

– Давайте сделаем так. Вы пойдете к изобретателю, а я тем временем покажу Остину погибшего. Из всех присутствующих он, как мне кажется, наиболее способен сейчас воспринять эту новость. Вдруг опознает юношу? – предложил Баум.

Надя и Андрей согласно кивнули. Девушка вновь украдкой зевнула.

– Так дело не пойдет. – Филипп нахмурился, недовольно качнул головой. – Позволите?

Он протянул руки к лицу барышни. Надя прекрасно знала эту процедуру: маг вливает в тебя часть своих сил, чтобы подбодрить, дать подпитку организму. Очень полезно, но на утро состояние будет такое, что у немцев почему-то принято называть katzenjammer [4] . Секунда колебания, и Надя все же согласно кивнула.

Прохладные пальцы легли на виски. Лицо мага оказалось близко-близко. Надя с удивлением отметила, что глаза у Филиппа, оказывается, не карие, как она думала, а темно-зеленые, а в левом над радужкой темная точка, будто родинка. Сердце забилось громче, Надя, чувствуя, как краснеет, поспешила закрыть глаза.

По телу тоненькими иголочками побежал холодок. Но это был не тот холод ужаса или зимней вьюги. Это был приятный холод ледяного лимонада в жару или первый кусочек холодного арбуза, что приятно бодрило. Надя даже блаженно улыбнулась, почти представив сладковатый вкус на губах. И в этот момент ощущение пропало.