Несущественная деталь
Шрифт:
«Мы успешно делаем вид, что теряем голову, — ответил корабль. — Им кажется, что мы включаем все возможности, чтобы оторваться от них. Но безрезультатно, конечно. Разово увеличиваю тягу импульсных установок до максимума и готовлюсь выполнить резкий форсаж основного двигателя. Это приведет к незначительному ухудшению его параметров, но это допустимо, если позволяет выбраться из трудного положения, и в настоящее время, думаю, это наш оптимальный ход. Или, по меньшей мере, похоже, что это наш оптимальный ход. Пошел! Пошел!»
«Могу ли я считать, что вам все это доставляет удовольствие?»
«Абсо-блин-лютно. Смотрите».
Черная снежинка со множеством конечностей исчезла полностью. Ее нигде не было видно.
«Ну и куда эта херовина пропала?» — услышала собственное бормотание Ледедже.
«Она здесь», — ответил корабль. Часть пространства, которая, как она понимала, находилась непосредственно за ней и одновременно на периферии странного линзообразного изображения, подсветилась, и ее обвел зеленоватый кружок, в котором она снова увидела снежинку, уменьшившуюся в размерах и продолжающуюся уменьшаться.
«Извините, — транслировала она. — Не хотела вас отвлекать».
«Вы и не отвлекли, — транслировал корабль. — В настоящий момент я общаюсь с вами посредством костюма. Все процессинговые мощности самого корабля заняты маневрированием, созданием тактических имитаций и управлением полями. Не говоря уже о том, что они поддерживают видимость „Палача“. Это вспомогательная функция. Отвлечение невозможно. Спрашивайте что угодно».
Зеленый кружочек поблек, черная снежинка снова стала увеличиваться в размерах и скользить вдоль поля зрения к центру.
«Похоже, дела идут неважно».
«Ага, попался, факер», — сказал корабль.
«Попался? Вы его обстреляли?»
«Ха! Нет. Я его идентифицировал. Это класс „Глубочайшие Сожаления“. Называется он, возможно, „Кровавая баня“. Известно, что он обитает в этих краях, хотя и не точно в этом месте. Все это само по себе интересно. Что он тут делает?»
«Вы его можете уничтожить?» — спросила она. Черная снежинка продолжала увеличиваться в размерах. Судя по всему, возвращалась в прежнее место.
«О да, — не без хвастовства проговорил корабль. — Я категорически превосхожу этого факера в вооружении, в бронезащите и скорости. Однако остается вопрос, сколько своих маленьких друзей он привел с собой. „Глубочайшие Сожаления“ — это гордость флота, высшее достижение, такие корабли у ДжФКФ можно пересчитать по пальцам. Сам по себе он бы сюда не поперся. Свидетельствует о том, что и флот блудит где-то здесь поблизости. Что затеяли эти факеры? Что они пронюхали?»
«О чем?»
«О вспышке гоп-материи и этом кораблестроительном энтузиазме, проявленном некоторыми частями Диска, — ответил корабль. — Это ведь главная местная новость, разве нет?»
«Наверно».
«Ага! Сканеру корабля класса „Палач“ при внешне рутинном поиске удалось найти скопление других кораблей, — сообщил корабль. — Да всем этим маленьким трахарям просто на экране не уместиться. Если их военные корабли и дальше будут появляться в таком же количестве, то мне предстоит серьезная драчка. Вот черт, меньше всего хотелось бы».
«Нам грозит опасность?»
«Ммм, в некоторой степени. И не буду делать вид, что нет, — сказал корабль. — Тот факт, что здесь присутствует такой серьезный корабль, как один из „Глубочайших Сожалений“, наводит на размышления. Как и то, что они решились идти на конфронтацию с кораблем класса „Палач“ при всей его уязвимости. Да, „Палач“ — старая рухлядь, но все же достаточно серьезное оружие, чтобы ДжФКФ в обычной ситуации стал задираться. Я не знаю, что тут происходит, но их поведение выходит за рамки обыденного. В поле имитации такое развитие событий предполагает приближение к критической фазе».
«Это вы сейчас произнесли какие-то неизвестные мне ругательства?»
«Типа того. Означает, что кто-то здесь приближается к точке невозврата, поставив все на карту. Это предполагает некоторое изменение правил».
«В хорошую сторону?»
«А вы как думаете?»
«Я думаю — в плохую».
«Правильно думаете».
«Что теперь?»
«Пора кончать играть с ними в игры».
«Вы собираетесь атаковать?»
«Что? Нет! Вы что, такая уж кровожадная? Нет. Мы выведем вас из опасной зоны, сбросив частично маску скромного „Палача“, и оторвемся от них на такое расстояние, когда они будут не в состоянии видеть, что я делаю. Тогда я отправлю вас в пункт назначения в шаттле… а может быть, даже и не шаттле, а в одном из моих компонентных катеров с учетом того мусорного потенциала, который, похоже, находится в этом объеме в настоящее время. Вы отправитесь на Сичульт, чтобы побеседовать с мистером Вепперсом, а я поошиваюсь здесь, чтобы образумить ДжФКФ, — надеюсь, только в метафорическом смысле, — а потом займусь этой вспышкой гоп-материи, какой бы масштаб это конкретное осложнение ни приобрело в последнее время».
«Вы уверены, что можете расстаться с этим „катером“?»
«Да, я… опа, привет; они снова меня окликают, говорят: либо разворачивайся, либо — бла-бла-бла. Так что выбора не осталось».
Она увидела, как изображение вокруг нее моргнуло и стало разворачиваться, потом все звезды словно изменили цвет, те, что впереди, засияли синим, те, что сзади, — красным.
«Пока, ребята…» — начал говорить корабль, но тут все потемнело.
Потемнело? — подумала она. Потемнело?
Она успела транслировать: «Корабль?», но тут раздался голос корабля:
«Приношу извинения».
Изображение снова появилось. На этот раз на нем оказалось много нового: перед ними плыли десятки пронумерованных крохотных ярко-зеленых форм с тянущимися за ними цветастыми линиями и уходящими вперед разноцветными. Концентрические круги различных пастельных оттенков с непонятными ей символами, словно прицельные рамки, накладывались на каждую из крохотных зеленых форм, которые быстро обрастали плавающими вокруг иконками, собирающимися, как колода карт; она вгляделась в одну из них, и та разложилась на странички с текстом, диаграммами и объемными двигающимися изображениями, от которых у нее зарябило в глазах. Она отвернулась и теперь стала смотреть на картинку в целом; тысяча крохотных цветастых светящихся мушек, выпущенных в черную пустоту собора.
«Что случилось?» — спросила она.
«Агрессивные действия. Похоже, эти сукины действия хотят настоящую войнушку, — сказал корабль. — Будь мы кораблем класса „Палач“, от нас бы и мокрого места не осталось. Ну, суки. Пора мне дать им надлежащий ответ, деточка. Я должен приготовиться к атаке. Извините, но, наверно, будет больно».
«Что?»
«Это называется „полный шлепок“. Это не вредно. Означает, что вы все еще живы, а я — функционирую. И не волнуйтесь, вспомогательная программа мониторит вашу нервную систему, если будет по-настоящему больно, она примет меры. Ну, давайте, приступаем! Время не ждет! Скажите, когда будете готовы».
«Адский хер. Хорошо. Я готова. Типа я…»
И тут она словно получила удар по всему телу, словно по всем его частям одновременно. Удар, казалось, был нанесен с одной стороны — справа, — но ощущение было такое, словно его ощутила каждая ее частичка. Особой боли она не почувствовала, — боль распределилась по всей поверхности, — но незамеченным это событие определенно не прошло.
«Как мы поживаем?» — спросил корабль, когда все тело Ледедже сотряс еще один жуткий удар — на этот раз слева.