Чтение онлайн

Сел, заказал поесть, жду. Передо мной эстрада небольшая. Нечто клавишное на тонких ножках, микрофон на стойке.

Вдруг сзади, слышу, два человека за стол усаживаются. Я спиной к входу сидел и не заметил, как они вошли, и тем более не рассмотрел. Оборачиваться неудобно. Двое мужчин, по голосам судя.

Один из них могучим сдавленным басом говорит:

– Дядя Коля, вы меня только простите. Вы извините, дядя Коля.

А другой скрипуче отвечает:

– Бог тебя простит. А я вот еще не решил.

Тут официанты начали бегать и что-то им на стол таскать. Мне тоже принесли заказ. Вышли певица и аккомпаниатор и врезали во всю мочь. Певица поет, глаза закатывает. А когда она дыхание переводит, я слышу сзади такой вот диалог:

– Дядя Коля, вы мне дайте шанс, пожалуйста…

– Я еще не решил.

– Ну, последний раз…

– Не решил я еще, понял ты?

Хорошая такая беседа.

А я, как назло, назаказывал себе кучу всего. Салат, сто грамм, холодечики-огуречики, форель на горячее… Чай с пирогом. Сижу, едва жую. Минут сорок проходит, наверное.

Но вот сзади громко отодвинулся один стул, робко и тихо – другой.

Я не удержался, повернулся.

– Дядя Коля, – умоляет двухметровый парень в шелковом костюме, в тяжеленных золотых часах, – ну, пожалуйста…

А худенький старичок в железнодорожном мундире цедит сквозь зубы:

– Я еще не решил…

Когда они ушли, певица опять что-то запела-заорала, запрокидывая голову и взмахивая рукой. Я спросил официанта, нельзя ли прекратить концерт. Поскольку посетитель я один, а мне не надо. Официант что-то шепнул певице. Она подошла ко мне:

– Вы настаиваете, чтобы я не пела ?

Я кивнул. Она фыркнула и ушла.

На последней странице меню был прейскурант на бой посуды и прочего.

От пепельницы (30 руб.), до стола (2000 руб.), люстры (2500 руб.) и окна (3000 руб.)

Хотел что-нибудь кокнуть рублей на сто, но потом раздумал.

Одна моя знакомая политическая журналистка и вообще деятельница оппозиции, стояла на улице и ловила такси.

Вдруг рядом с ней остановился роскошный автомобиль. Она была женщина немолодая и, прямо скажем, не фотомодель. Поэтому она не обратила внимания и продолжала голосовать. Но водитель, приятный мужчина средних лет, открыл дверцу и сказал:

– Садитесь, пожалуйста! – и назвал ее по имени-отчеству. И даже прибавил фамилию, чтоб не было никаких сомнений.

Она села. Он спросил, куда ей ехать. Сказал, что давний ее поклонник, читает ее в газетах, смотрит по телевизору, слушает по радио. И совершенно бесплатно отвезет ее по нужному адресу, потому что у него как раз есть свободное время.

Едут, разговаривают. Она спрашивает:

– А вы, наверное, бизнесмен?

– Нет.

– Ну, тогда, наверное, топ-менеджер?

– Нет.

Она женщина смелая и говорит со смехом:

– Неужели коррумпированный чиновник?

– Представьте себе, тоже нет, – смеется он в ответ.

– Никогда не поверю, что просто шофер большого начальника!

– Правильно не поверите, – говорит он. – Это моя машина. Я сам себе начальник.

– Не хотите отвечать – не надо, – говорит она. – Извините за настырность.

– Отчего же, – говорит он. – Я своей работы не стесняюсь. Я, как бы вам сказать, арбитр. Держу небольшой такой неформальный арбитраж. Проще говоря, разводящий .

– В каком смысле?

– Да в простом. Развожу ребят. Понимаете, в ходе нашей работы кто-то кому-то непременно лапку отдавит. Или дорожку перейдет. Или раньше времени ложку в котел запустит. Или вообще, страшно сказать, неправду скажет товарищу и другу. Вот. И чтобы не было лишних нервов и расходов, ребята идут ко мне. Со своими обидами. Я внимательно всех выслушиваю, а потом выношу решение. Вот тебе надо чуток подвинуться. А ты должен столько-то денег отдать. А ты просто извинись и больше так не делай.

– Да, да, я поняла! – она действительно все поняла. – И они слушаются?

– Обязательно, – говорит он. – Потому что я правильно развожу. Ни в чью пользу, а как надо, как по-честному. Так развожу, что все довольны. И платят мне за это некоторый гонорар.

– Послушайте! – воскликнула моя знакомая. – А вы не можете развести наших демократов? Чтоб они прекратили грызню! Чтоб кончились эти взаимные оскорбления, предательства и подножки! Чтобы они наконец научились сотрудничать! И создали бы всероссийскую единую демократическую оппозицию! Можете?

– Могу, конечно, – сказал он. – Но это будет довольно дорого. У ваших демократов не хватит денег.

Одна молодая беременная женщина пошла на рынок, и там к ней пристала цыганка. Посмотрела ее руку и прямо закричала: «У тебя родится сын, он отца своего убьет, а дальше вообще говорить страшно!»

Женщина мужу ничего не сказала. Но когда у нее родился ребенок, тут же оформила отказ, тем более что была объективная причина: пяточки кривые, возможный признак тяжелой генетической патологии. Она мужу объяснила: врачи сказали, что такие дети до двух лет обычно не доживают; горе, конечно, но лучше уж сразу.

А мальчика усыновила богатая бездетная парочка, Царёвы. Так что этот Эдик – они его так назвали – ни в чем отказа не знал, гонял на машине и занимался борьбой самбо. Он, кстати, оказался совсем здоровый, только пятки кривые. Вот один раз он пошел на пляж, сидит, кроссовки скинул. А рядом цыганка проходила. Увидела его пятки и сказала: «Ой, парень, несчастная судьба твоя, ты отца своего убьешь, а дальше даже говорить не хочу».

Эдик перепугался на полном серьезе. Пришел домой, написал записку: «Дорогие мама-папа, надоело сидеть на шее, хочу начать самостоятельную жизнь». Сел в машину и помчался куда глаза глядят. Вечер был, он устал и понервничал и въехал в какой-то «жигуль», спихнул его под откос. Даже не посмотрел, дальше поехал.

Приехал в другой город, устроился охранником. В армии отслужил. Вернулся – пошел в школу милиции. У них там была преподавательница по гражданскому праву. Красивая женщина, хотя сильно старше его. Но он очень в нее влюбился и вообще привык добиваться поставленной цели. Они поженились. Ребенок сразу родился.

Вот он школу милиции окончил, стал оперативным работником. И начальство дало ему на пробу одно старое нераскрытое дело, про смерть одного гражданина в результате ДТП, где виновник скрылся с места происшествия. Эдик был въедливый. Ну и понял по всем уликам, что это он и был тот самый виновник. Прямо хоть пиши явку с повинной.

Вышел Эдик покурить на крыльцо райотдела милиции, а тут цыганку ведут, на рынке поймали. Она его видит и кричит: «Эй, кривая пятка!»

Эдик сразу в машину прыг и в тот городок, где его родители жили – ну, в смысле эти самые Царёвы. Ворвался: «Скажите правду, ваш я сын или нет?» Они сознались.

Тогда он назад, домой. Там жена волнуется – первый час ночи. Он ее спрашивает: «А вот скажи, где твой первый муж?» Она отвечает: «Да я ж тебе сто раз говорила: погиб в результате ДТП, какой-то подлец его сбил и скрылся с места происшествия».

Эдик помолчал и говорит:

– Да, мама . Я подлец. Но я не нарочно.

Полина Ивановна была помощницей у Даниловых. Не домработницей, а своим человеком, советчиком, почти что управляющей. Данилов был очень крупный деятель, а мадам с ней задушевно обсуждала разные дела: квартира-дача, гости-поездки, расходы-покупки. Но Полина Ивановна знала дистанцию и не обижалась, что мадам зовет ее Полечка , а она к мадам обращается Галина Сергеевна .

У Даниловых была дочка Галя: назвали в честь матери. Единственная, любимая, балованная. Настоящая принцесса. Правда, крупная такая, полноватая, но ей даже шло.