Чтение онлайн

Глаза Бродо постепенно стали грустными, и он с каплей дрожи в голосе начал рассказ:

– Да, Шаду. Эта мысль долгие годы не оставляла меня в покое. Навязчивая идея превратилась в одержимость. Я объездил полмира, обращаясь к толкователям разных конфессий. Я повстречал известных ученых, писателей, философов, задавая всем один и тот же вопрос. Все утверждения были туманны. Кто-то говорил, что мы рождаемся грешными и должны нести тяжкое бремя жизни. Другие – что мы рождаемся для поиска Бога. Третьи – для того чтобы оставить след в истории. Многие рассказывали глупые вещи с умным видом. Чтобы не впасть в безумие, я должен был добраться до истины. Осознание пришло, когда твоя бабушка тяжело заболела. Я многого не сказал ей при жизни. И только в те тяжелые дни я осознал ценность каждой минуты. Я отвернулся от отчаяния и сделал все возможное, чтобы подарить моей любимой еще немножко счастливых мгновений. Когда она закрыла глаза, я окончательно понял: мы рождаемся, чтобы дарить любимым счастье и окружать заботой, словно живем последний день. Я был в вечном, слепом поиске истины, которая не может быть однозначной.

– И это все, деда? Это и есть тот самый ответ на терзавший тебя столь долгое время вопрос? Ради этого ты потратил столько лет?

– Я понимаю твое недоумение, Шаду. Ты, наверное, ожидал готовый рецепт или хотел услышать магические слова, которые откроют тебе суть бытия. Я долгое время не мог смириться, но у каждого свой ответ на вопрос, для чего он родился.

– Но как мне найти ответ на этот вопрос?

– Смысл кроится в том, чего желает твоя душа. Я знаю, что хочу быть с близкими всей душой…

День пролетел незаметно, постепенно уступая место вечеру. Мы говорили, не умолкая ни на секунду. Вернувшись домой, мы сели на порожки дома смотреть на бесконечные звезды. Как и всегда у наших ног храпели две собачки: Рыжик и Кнопка. Изредка они пробуждались, чтобы недолго полаять в ответ соседским собакам. Затем снова умолкали и засыпали под дедушкины истории. Старик закуривал, и запах табачного дыма был на удивление приятен. Бродо рассказывал мне про войну, местные байки и с особой лаской о детстве папы. Некоторые истории я слушал далеко не в первый раз и заведомо знал финал, но снова и снова переживал по-новому, с удивительной интригой в душе. Это ощущение присуще детям, которые обожают слушать одну и ту же сказку перед сном. Казалось, будто вся вселенная улыбается нам в ответ на наши счастливые лица. Бродо продолжительно зевнул, дав понять, что время набирать силы перед новым восходом солнца. Похлопал меня по плечу, медленно приподнялся и, покачиваясь в стороны, зашагал в дом. Я же просидел до самого рассвета, так и не решаясь сомкнуть глаза. Наступило утро… Ну почему, время, ты так несправедливо? Иногда ты мучительно долго тянешься, а порой беспощадно мчишься, не замечая призывов остановиться. Порой минуты бесконечны, порой годы мимолетны.

Дедушка помог мне собрать вещи, как следует накормил, и мы отправились на крохотную станцию. Кто-то свыше помогал мне справиться с нестерпимой болью, пронизывавшей каждый уголок моей души. Шагая вдоль улиц спящей деревушки, я понимал, что больше сюда никогда не вернусь.

– Шаду, я знаю, что отец хочет увидеть в тебе свою жизнь, о которой он так мечтал. Сделай свой выбор. Действие поможет справиться с сомнением. Я верю в тебя, мой самый лучший внучок.

– Ты самый дорогой мне человек. Я люблю тебя и благодарен за каждое сказанное тобой слово, за каждую минуту, проведенную с тобой!

Вдали раздался протяжный гул поезда, который предвещал разлуку с Бродо. Дедушка обнял меня, а затем протянул письмо с просьбой передать отцу лично в руки. Состав причалил к станции, и проводник поспешно вышел поприветствовать единственного пассажира.

– Шаду, до встречи. Я буду ждать с нетерпением следующего лета. Не забывай писать старику…

Это расставание, которое я когда-то поместил в архив ушедших лет, вернулось к жизни. Все, что я мог сделать, – это смириться и принять безнадежно-необратимую разлуку. Едва собравшись духом, я улыбнулся Бродо и сквозь слезы сказал:

– Спасибо тебе, деда…

Последнее объятие. Последний взгляд. Последняя улыбка.

Поезд тронулся, и, наверное, в последний раз мне на прощание махал рукой самый лучезарный человек на свете в сопровождении двух прыгающих от радости собачек.

Сидя в одиночестве в обшарпанном вагоне, я наблюдал, как капли дождя отчаянно пытались пробиться через стекло, безнадежно скатываясь вниз. Опустошенность. Не давая шанса побыть еще немного в сознании, настойчивая усталость закрыла мои глаза.

«Проснись, Шаду… ты умираешь… проснись…»

Я открываю глаза и нахожу себя на больничной кушетке, но это не больница. Осмотрев комнату, я осознаю, что я в доме дедушки. Зову Бродо, но мои слова немы. Я беззвучно кричу. Хочу встать на ноги, но они парализованы. Глаза наполняет ужас. Я чувствую, как рука неизвестного прижимает к подушке мое лицо. Оно – зло. Оно ненавидит меня. Больно дышать, словно в горле застрял острый неуклюжий камень. Паника управляет мной, словно животным. Изо всех сил я пытаюсь оттолкнуть моего врага, вступив в неравную борьбу. Оно швыряет меня на пол. Я слышу насмешливую речь: «Думал, сможешь уйти от меня, ничтожество?! Я всегда за твоей спиной, чувствую твое дрожащее дыхание. Ты решил взглянуть мне в лицо – так взгляни ж, мразь»! Я поднимаю голову вверх и вижу надо мной парящий силуэт женщины в белом одеянии. Она смотрит на меня презирающими бледными глазами. Затем становится ветром и вышибает со всей яростью дверь, оставив меня.

Изо всех сил я начинаю ползти, с надеждой покинуть этот ужас. Дом постепенно чернеет, а затем развеивается, как пепел. Чувствую силы в ногах. С трудом поднимаюсь. Слышны стоны, вопли и бранные речи. Затем все сливается в шум, напоминающий звук сломанного, шипящего радио. И вдруг вдали я замечаю человека, который машет мне рукой, подавая знак, чтобы я приблизился. Я осознаю, что это Бродо. Пытаюсь бежать, но это дается с особым трудом, словно я погряз в трясине. С каждым моим усилием приблизиться силуэт становится все дальше и дальше.

Я слышу призывающий голос: «Еще рано, остановись, Шаду. Открой глаза!».

Я проснулся, захлебываясь страхом. Сон ярче, чем действительность. В попытке привести себя в чувства, я ударил по лицу ладонью со всего размаха. Я ринулся к проводнику в поисках успокоительного средства. Мой кулак тарабанил в его дверь так, словно меня преследовали.

– Ну какого черта там случилось? – услышал я заплетающийся голос.

Мне открыл человек, скрывающийся не то в облаке сигаретного дыма, не то в клубнях пыли:

– Что надо, уважаемый? – раздраженно спросил проводник

– Мне плохо, у Вас есть что-нибудь успокоительное? Сердце сейчас выпрыгнет.

– Да у меня в аптечке только бинты и градусник! – оправдываясь, ответил хозяин. – Сядь! Будем лечить проверенным народным средством.

Проводник достал залапанный граненый стакан и бутылку неизвестной мутной жидкости. Наполнил до краев и протянул мне:

– Пей залпом! – приказал он

Я опрокинул стакан и с трудом влил в себя обжигающую, горькую смесь.

– Теперь сигарету!

Я втянул в себя дым, моментально вызвав кашель. Мой лекарь рассмеялся, сверкнув вставными стальными зубами, и поспешно наполнил второй стакан…

– Станция Хегри. Конечная! – звонким, скрипучим голосом объявил проводник.

Испытывая невыносимую головную боль, словно в мои виски забили гвозди, я спешно ринулся на выход. Похмелье управляло моим телом, вызывая причудливые движения ногами. Во рту царила засуха.