Чтение онлайн

Я тут же оказалась отпущена, а Ярослав обернулся в сторону дверей, загородив меня собой.

— Ваш завтрак, — послышался на удивление спокойный голос Лидии Михайловны.

— Спасибо, — невозмутимо поблагодарил её мужчина.

Дальше последовала напряжённая тишина, разбавленная стуком поставленного на столик подноса и удаляющихся шагов управляющей. И пусть ничего по поводу увиденного женщина не сообщила, но плотно сжатые губы говорили, что ситуацию она оценила в полной мере. Исходящее от неё неодобрение микроразрядами прокатилось по коже. Мои щёки вновь пылали жаром.

Вот же…

Полнейший стыд!

— Как она узнала про то, что мне нужен завтрак? — тихо спросила я, как только она ушла.

— Я ей написал сразу, как вернулись в гостиную. Попросил принести, — сухо пояснил Ярослав, отходя от меня, вновь закрываясь эмоционально.

— Так ты ей писал…

— Естественно. Кому ж ещё? — устало вздохнул. — Не настолько мне понравилась эта Ольга, можешь не ревновать.

Осмотрелся, затем шагнул в сторону и поднял с пола моё кольцо. Так и застыл с ним в руках, глядя на него, поджав губы.

— Она расскажет Игнату, да?

Если не уже рассказывает…

Что будет потом, и вовсе лучше не представлять!

— Нет. Она не расскажет.

Кивнула и опустилась на ближайшую поверхность, глядя на то, как сверкают грани драгоценного камня в украшении, от которого я отказалась. Недолго я туда смотрела. Ярослав, сжав его в кулаке, ушёл. А я так и осталась сидеть, смотреть ему вслед, чувствуя себя полностью опустошённой.

Кажется, на этот раз это точно конец…

Василиса

Нельзя желать мужчину столь обжигающе невыносимо. Но я желала. И дело вовсе не в физическом влечении. Как только Ярослав покинул поместье, и я поняла, что он не вернётся, у меня будто часть сердца вырезали. Мне было отчаянно необходимо увидеть его вновь хотя бы ещё один раз. Даже если в его глазах не будет ничего, кроме разочарования. В нас. Во мне. Может тогда моя агония затихнет? Пройдёт эта идиотская ломка, вынуждающая беспокойно ходить из угла в угол, сожалея о каждом сказанном слове, пока я снова и снова представляла, как он сейчас находился в совершенно другом месте. С той, другой, к кому я сама же его и отправила. Он ведь даже не позвонил, как обещал.

Чем они там настолько заняты?

Если не только не позвонил, но и не вернулся, несмотря на глубокую ночь. Я знала, что не имела ни малейшего права задавать такие вопросы. Даже самой себе, в своей голове. В этом Ярослав прав. Я не должна не только спрашивать, но и злиться, да и вообще обращать внимания, раз уж через неделю мне суждено выйти замуж за другого Орлова. Но всё это так и лезло мне в голову, мешая думать о чём-то другом, не позволяя свободно дышать. Мой разум сгорал в этом адском пламени. Ничто иное не имело значения. Даже я сама. Только он. Тот, что с первого прикосновения спалил мою волю, уничтожил гордость, фактически поставил на колени и тут же возвысил, а потом сбросил в бездонную пропасть.

Пустота, да…

Именно её я ощущала, пока бездумно смотрела на украшенный фресками потолок чужой спальни. А мне бы стоило как минимум радоваться тому, что Лидия Михайловна и правда ничего не сказала Игнату. Только лишь при новой встрече, спустя несколько часов, сделала предупреждение:

— Последствия будут очень плохими.

Можно подумать, я сама об этом не в курсе. Свидетельницей того, какими бывают ярость и гнев Игната Орлова, я уже становилась. Во второй раз не хотелось.

О том ей и сказала:

— Я знаю.

Она покинула комнату, а я продолжила размышлять над тем, какая я всё-таки жалкая и никчёмная грешница. Да, жалеть себя и упиваться собственной слабостью далеко не самый лучший вариант в ситуации, в которую по сути я сама же себя загнала, но и на большее никаких сил не осталось. Сообщения младшей сестре, и то писала механически, дежурными фразами, просто чтоб она не волновалась и считала, что всё в порядке. Как и Милене. Ярослав не вернулся в поместье не только этой ночью, но и в течении последующих — тоже. Поселился, видимо, у этой Ольги. А может просто настолько было противно видеть меня? Даже и не знала, что могло ранить больнее.

Ушёл…

Насовсем.

Зато на четвёртую ночь вернулся Игнат. Не в самом лучшем расположении духа.

— Почему ты не спишь? — обозначил, едва дверь беззвучно прикрылась за его спиной.

Благодаря моей бессоннице я и правда не спала. Моментально поднялась на ноги. Гулко сглотнула, глядя на него. Нет, не потому, что мужчина передо мной — злющий и мрачный по виду, как тысяча чертей. Всё дело в галстуке, за который он уцепился, небрежно стаскивая офисную удавку с шеи, пока проходил вглубь спальни. Бросил галстук на кресло у окна, даже не глядя в ту сторону, тут же забыл о его существовании, принявшись за избавление от запонок на манжетах рубашки.

А я ведь знала, что подобный момент рано или поздно настанет…

И должна была быть готова к тому, что нам придётся вместе ночевать. Мне ведь предоставили достаточно времени, чтобы смириться. Оба Орловы.

Но я всё равно оказалась не готова. Хорошо, хоть сама одета. И пусть шёлковая пижама — всего лишь пижама, но рубашка застёгнута на все пуговицы, как и штаны доставали до самого пола, стоило выпрямиться.

— Не спится, — решила быть честной. — Не знала, что ты приедешь сегодня.

Моё замечание он напрочь проигнорировал. А пока я размышляла над тем, стоит ли отходить от кровати, чтобы расположиться в другом кресле или сразу бежать в гостиную, а ещё лучше — на кухню под предлогом, что вдруг захотелось есть, его запонки тоже оказались сняты, а манжеты рубашки расстёгнуты. Игнат остановился прямо передо мной, преграждая путь к бегству, окинув напоказ заинтересованным взглядом с головы до ног, поэтому ни один из вариантов в моей голове осуществить самым прискорбным образом не получилось. Единственное, что сумела — отшагнуть от него немного назад.

— Выздоровела?

— Да, — не стала отрицать.

Ему ж по-любому и так давно доложили.

— Хорошо, — усмехнулся, в полшага сократил то жалкое расстояние, что я успела создать. — У меня к тебе есть разговор.

Разговоры — это хорошо, так ведь?

Если только они не о том, как именно он предпочитает проводить наши совместные ночи.

— Что за разговор? — только и спросила на деле.

Дальше отступать оказалось некуда. За мной либо тумбочка, либо постель. Так себе альтернатива.