Чтение онлайн

— Я сидел на палубе, еще не придя в себя, когда услышал тихий зов, доносящийся из недр баркаса. Но не ушами я слышал его, он раздавался в моей голове! Кто-то властно призывал меня, кто-то сильный и беспощадный. В ужасе я схватил парус, перекинул его за борт и спустился на землю. А затем бежал, бежал, пока проклятый голос не стих. Силы оставили меня и я упал прямо в снег. Не знаю сколько я так провалялся, но голод заставил встать и вернутся к побережью. Я ловил в ледяной воде рыбу руками и ел ее сырой. Целых три дня мне пришлось так прожить, как дикому зверю, питаясь чем попало и ночуя под открытым небом.

— Почему же ты не ушел отсюда? — подал голос Врил.

— Куда? — глаза кормчего горели от отчаяния. — Куда мне было идти? Мне казалось, что вокруг пустынные земли, где кроме льдов и ветров больше ничего нет.

— А как же рыбаки и девушка? — не унимался недоверчивый Врил.

— Сказать честно, я считал их плодом своего воображения, — признался Сигер. — Думал, что у меня галлюцинации.

— Ладно, это мы поняли. Скажи-ка нам лучше о каком зле ты говорил? — переменил тему разговора фарсунианец. Ему не нравилось недоверие Врила к словам кормчего. — Почему ты утверждаешь, что какие-то непонятные силы захватили корабль?

— Ничем другим больше нельзя объяснить вещи, что происходили на судне. — Сигер развел руками. — Как только мы подняли ту проклятую статую из морских глубин, сразу же поток бед обрушился на нас.

— Статую? Какую статую? — заинтересованно протянул Тэрон. — Расскажи поподробнее.

— Хорошо, — покорно кивнул кормчий. — Каждую весну наш баркас отправлялся к южным берегам Грейтунгиды. Там очень большое количество рыбы, просто неисчислимые запасы. Грейтунги плохие рыбаки, чего не скажешь об их кровожадности и ярости. Однако нам это было только на руку. Немногие талузийские корабли промышляли близ Грейтунгиды — это рискованное и в то же время очень прибыльное занятие. Наш капитан Руфарус был смелым человеком, поэтому не раз корабли грейтунгов преследовали нас, но баркасу всегда удавалось улизнуть. Хотя все знали, как поступают с пленниками варвары. Например, когда они настигли шхуну Цальхаса, то вырезали всю команду и сожгли судно.

— Мы знаем каковы эти мерзкие ублюдки! — Врил указал на свое изувеченное ухо. — Мне и Хонебу приходилось сражаться с ними.

Хонебу кивнул и оскалился, взмахнув топором так, будто отсек невидимому противнику голову. Сигер безразлично поглядел на побратимов и продолжил:

— Как-то, мы подошли близко к берегу варваров. Это был большой залив, на входе которого возвышались мрачные черные скалы. Они словно сторожили залив, защищая его от волн. Поэтому вода в нем была необычайно спокойной и оттого кристально прозрачной. Да и глубина достигала максимум локтей пятьдесят. Так что все дно залива лежало перед нашими глазами, как на ладони. И самым удивительным было то, что там внизу раскинулся огромный город!

Врил и Хонебу удивленно вскинули брови, делая руками восхищенные знаки. Тэрон понимающе закивал головой, так как несколько историй о подобных местах он уже слышал ранее.

— Да, да! — утвердительно качнулся Сигер. — Это был величественный и прекрасный город, но мертвый, абсолютно мертвый. Все мы, простые рыбаки, залюбовались зрелищем. Там, в спокойных зеленых глубинах, возвышались храмы с витыми колоннами, дворцы невероятных размеров, дома попроще, площади, арки и еще много чего другого. Это было завораживающее и очень печальное зрелище. Многие здания лежали разрушенные, черные трещины покрывали дороги и постройки, морские растения вовсю разрастались вокруг, скрывая под собой сооружения. Мы поняли, что какая-то катастрофа уничтожила город, уничтожила внезапно и безжалостно. Мне казалось, что я видел кости, белеющие на дне, но так и не понял, привиделось ли это или было на самом деле.

Долго наш баркас скользил по заливу. Мы обследовали почти весь город, не переставая удивляться увиденному, когда натолкнулись на статую. Это была фигура с протянутой в призыве рукой, стоящая на постаменте внутри огромного храма, крыша которого полностью провалилась. Вся команда застыла от неожиданности. Многим показалось, что изваяние пошевелилось, но, скорее всего, это было просто искажение из-за колебания воды. Руфарус приказал поднять статую на борт. Он сказал, что она очень ценная и за нее можно выручить хорошие деньги в Талузии. Я не стал спорить с ним, хотя нехорошее предчувствие охватило меня, а команда с воодушевлением принялась за дело, уже прикидывая свою долю от выручки. Закинув длинные веревки с крючьями, мы довольно быстро зацепили статую и подняли на поверхность. Когда изваяние оказалось на борту — могу поклясться! — запахло могильной сыростью. Не один я почувствовал подобное, потому что и остальные моряки подавленно притихли, разглядывая находку. Статуя оказалась изваянием женщины вполне человеческих размеров, укутанная в балахон с головы до пят, и сотворенная из редкого черного мрамора. У нее было прекрасное утонченное лицо, но в то же время что-то отталкивающе порочное таилось в нем. Поражала неестественная реалистичность статуи — каждая ресничка и морщинка отчетливо выделялась на камне. Будто женщина просто окаменела, сменив горячую плоть на холодный безжизненный мрамор. У мастера, создавшего изваяние, были поистине золотые руки…

Чем больше говорил Сигер, тем отчетливее складывались отдельные моменты в голове фарсунианца в единое целое. Он уже вполне ясно представлял себе картину происшедшего. Лишь несколько деталей остались невыясненными.

— Мы поместили статую в отдельное помещение в трюме. Осень заканчивалась, поэтому мы спешили вернуться к берегам Талузии. Дома нас ждали семьи и долгожданный отдых. Но путь назад превратился в муку. На судне стало как-то неуютно и одиноко. Словно какой-то злой дух витал в воздухе. Команда стала агрессивной и раздражительной, что приводило к постоянным склокам и стычкам. Все жаловались на плохой сон и необъяснимую тревогу, что изматывала по ночам. Два рыбака, Линакраст и Дабар, умерли от лихорадки, один за другим, хотя никто другой больше не заболел этой болезнью. Мне казалось, что мы никогда не достигнем Топаза, который занял в наших мыслях значительное место. И вот, когда судно почти доплыло к побережью Фарсарии, страшный шторм обрушился на баркас. Много дней нас бросало из стороны в сторону, занеся прямо в северные воды. В довершение ко всем бедам, на судне произошел бунт. Группа рыбаков сговорилась сместить Руфаруса и меня с наших постов. На палубе завязалась ожесточенная схватка между бунтарями и теми, кто не предал нас. Мне удалось убить предводителя восставших, злобного лаокайца Ханода, когда баркас налетел на скалы. Меня швырнуло в сторону и ударило обо что-то головой, после чего я потерял сознание…

— Твоя история необычная и довольно таки загадочная, — спокойно закончил Тэрон. — Однако, мне кажется, я смог понять суть ваших бед. Действительно, вы неправильно поступили, подняв статую из морских глубин. Но, с другой стороны, откуда же вам было знать, что в изваянии скрывается злая сила. Должно быть, это какой-то демон или что-нибудь подобное.

Сигер смог лишь подавленно кивнуть головой. Врил и Хонебу же едва не засыпали от скуки. Но фарсунианец знал, что скоро им представится работа, да такая, что может оказаться непосильной даже для их могучих плеч.

— Нам необходимо как можно быстрее попасть на баркас, — командным голосом сказал зеленоглазый побратимам. — Скоро стемнеет, и я не думаю, что ночью на судне нам будет лучше, чем при дневном свете. У нас нет времени ждать, ведь каждое упущенное нами мгновение может стоить Ламинии жизни, поэтому выступаем немедленно.

Здоровяки незамедлительно поднялись и повернулись к баркасу. Ничего более, кроме Ламинии их не интересовало. Они готовы были разнести эту лоханку в щепки для спасения своей любимицы.

— Сигер, мы должны спасти девушку, — обратился Тэрон к кормчему. — Я хочу попросить тебя сопровождать нас. Ты в совершенстве знаешь устройство корабля и мог бы существенно облегчить нам поиски. Хотя пойму, если ты откажешься.

— Я пойду, — ожесточенно сказал кормчий. Нож дрожал в его руке. — Я должен отомстить за моих погибших друзей. Сделаю для этого все, что в моих силах.

Больше говорить было не о чем. Сигер пошел впереди. Правда, он выразил опасение, что злые силы могут не подпустить их к баркасу. Впрочем, когда до скал осталось не больше десяти локтей, все поняли — этого не случится. Темная громада судна высилась над ними, отбрасывая еще более черную тень на землю. Сумерки сгущались с поразительной быстротой. Пугающая тишина будоражила кровь в жилах, заставляя ее течь значительно быстрее. Даже побратимы заметно встревожились, ибо почувствовали страх — то чувство, которое им было практически незнакомо.

— На баркасе нам понадобится огонь, — справедливо заметил Тэрон. — Иначе мы рискуем вслепую бродить в темноте, а это глупо, когда неприятные неожиданности могут подстерегать нас в любое мгновение.

— На палубе, рядом с рулевым веслом, есть светильник, — Сигер неопределенно махнул рукой вверх. — Надеюсь, он не разбился во время шторма, потому что тогда дела наши будут действительно плохи.

Первым на палубе оказался фарсунианец. Он обнажил клинок и встал немного в стороне от скрученного паруса, поглядывая по сторонам. Следом появился кормчий. Он проворно перескочил через борт и ошарашено замер. Даже в такой тьме было совершенно ясно видно, что палуба пуста. Сигер вопросительно взглянул на Тэрона, но тот только пожал плечами. Кормчий быстро направился на корму, исчезнув во мраке. Вскоре донеслось тихое чирканье и вдалеке родился язычок пламени.