Чтение онлайн

Спустя несколько минут отец ведет меня к алтарю, а я изо всех сил стараюсь не дать желчи подняться к горлу. Я нервничаю, но сейчас неподходящее время и место для рвоты.

Я стараюсь не смотреть на лица мужчин в этом зале. Меньше всего мне хочется видеть темноту в их глазах и задаваться вопросом, сколько из них имеют кровь на руках.

Я прохожу мимо двух парней, похожих на Алексея, у того, кто выглядит младше всех, голубые глаза, а не темно-карие, как у его братьев.

Мой брат все еще выглядит раздраженным, как будто он предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Я чувствую его, потому что я тоже предпочла бы быть где угодно. Мой мозг еще не до конца осознал, что я выхожу замуж или за кого я выхожу замуж, и я изо всех сил стараюсь не думать об этом.

Просто продолжаю идти.

Я сжимаю руку отца, когда прохожу мимо матери. Она притворяется, что улыбается, но глаза у нее красные и опухшие. Она тоже ненавидит эту свадьбу. Ариэль стоит рядом с ней, и по выражению ее лица трудно понять, что она делает. Она борется между радостью за меня и сожалением, что меня закладывают как бесполезный товар.

Когда мы подходим к Алексею в конце прохода, мой мозг на долгую секунду замирает. Он выглядит невероятно красивым в своем угольном, почти черном, костюме. Его темные глаза встречаются с моими, когда отец кладет мою руку в свою.

Я украдкой бросаю на него взгляд, пока священник читает длинную проповедь о святости брака и о том, как быть хорошей парой. Алексей, напротив, буравит меня взглядом. Его глаза устремлены на меня, словно он хочет сорвать с меня платье и взять меня прямо здесь, перед алтарем.

Извращенец.

Проблема в том, что я думаю, что позволила бы ему, если бы он попытался. Я слишком долго была возбуждена и без секса, а он находится на расстоянии одной главы Библии от того, чтобы стать моим мужем. Но это только в том случае, если мы не убьем друг друга раньше.

Его глаза скользят по моей шее и останавливаются на груди. Я перестаю дышать, потому что не хочу устраивать ему шоу, но то, как он смотрит на меня, похоть и потребность в его глазах, пробуждает пульсацию между моих ног.

Он мучает меня этим взглядом, и я знаю, что он получает от этого удовольствие, поскольку подмигивает мне. Я не могу быть единственной, кто страдает, поэтому я начинаю дышать, выпячиваю грудь и смотрю на выпуклость в его брюках.

Интересно, насколько он большой.

— Пришло время произнести клятвы. — Говорит священник, привлекая наше внимание.

Я произношу свою первой, страшась каждого слова, которое я повторяю вслед за священником. Будь все проклято, я убью Алексея, если у меня когда-нибудь будет возможность и смелость. Он ухмыляется мне. Самоуверенный ублюдок, уверен, он и сам это знает.

— …Пока смерть не разлучит нас. — Я надеваю кольцо на его палец, желая, чтобы смерть разлучила нас как можно скорее. Но его смерть, а не моя. Тюремная стена была бы даже лучше, тогда бы я наконец увидела его в клетке, как животное, которым он является.

Он не колеблется, когда наступает его очередь произносить клятву. Я бы даже сказала, что он радуется тому, что приковывает меня к себе, как щенка после лакомства. Мне становится плохо, когда он надевает мне на палец кольцо с бриллиантом.

— Объявляю вас мужем и женой. — Говорит священник, скрепляя сделку.

Вот и все. Все это реально, и теперь я не могу этого избежать. Я официально стала госпожой Вадимовой, женой Алексея Вадимова.

Мне больше нравится быть Волковой.

Алексей улыбается, словно пытаясь сказать мне, что я теперь его. Он действительно говорит мне об этом.

— Поздравляю, жена.

Я вздрагиваю. Жена. Это то, кем я теперь для него являюсь, а он — мой муж. Мой.

Когда священник объявляет, что мы должны поцеловаться, я напрягаю свои шатающиеся ноги и стараюсь не отступать назад. Улыбка Алексея становится еще шире, когда он подходит ближе. Так близко, что я чувствую твердость его тела, прижавшегося к моему, когда он обхватывает мой затылок и приближает свои губы к моим на расстояние вдоха.

Затылок напрягается, а в животе вспыхивает жар. Сердце начинает биться неровно, когда я представляю, как он жадно целует меня. Мне глупо любопытно, как хорошо он целуется, и я хочу почувствовать его вкус на своих губах.

Но я не показываю этого. Дайте собаке кость, и она вернется за добавкой.

— Не смей, — резко шепчу я ему в губы. — Поцелуй меня, и я откушу тебе язык.

Его глаза потемнели, как будто он любит мою дерзость.

— Я хочу посмотреть, как ты попробуешь.

В его глазах плещется похоть, как будто игра в недотрогу заводит его еще больше. Он опасно приближает свои губы к моим и страстно целует меня. В одно мгновение я теряюсь. Я не могу не ответить и прижимаюсь к нему. Мои пальцы сжимают воротник его рубашки, а мой язык танцует в ритме с его языком.

Тихий стон срывается с моих губ, когда я закрываю глаза и целую его в ответ.

Боже, я не должна была наслаждаться этим так сильно, как сейчас.

Он отстраняется как раз перед тем, когда я забываю, что мы окружены семьей, друзьями и убийцами, и в его глазах появляется победный блеск.

— С этого момента ты моя, Малышка. Моя, чтобы трахать, моя, чтобы защищать и моя, чтобы наказывать.

Я сглатываю.

— Я не гребаная собственность. — Говорю я с хрипотцой в голосе.

Он кладет два пальца мне под подбородок и наклоняет мое лицо к своему.

— Позволь хоть одному другому мужчине прикоснуться к тебе, и ты узнаешь, каким жестоким я могу быть.

Я знаю, что он подразумевает каждое слово и каждую угрозу. Такие мужчины, как он, являются собственниками и скорее умрут, чем позволят другому прикоснуться к тому, что принадлежит им. И все же какая-то часть меня отчаянно цепляется за то достоинство, которое у меня осталось.

Меня заставили бросить семью и выйти замуж за человека, которого я ненавижу. Я не позволю ему обойти меня стороной. Поэтому я смотрю ему в глаза и говорю:

— Дай другой женщине прикоснуться к тебе, и ты поймешь, как быстро стерва может лишиться рук.

АЛЕКСЕЙ

Похоже, я обзавелся вздорной женой, и я бы не хотел, чтобы было иначе. Я не люблю покорных женщин, они мне нравятся яростными и дикими, как эта маленькая госпожа Волкова, которая теперь стала госпожой Вадимовой.

Я не люблю, когда мои женщины трусят от страха передо мной, хотя, признаюсь, большинство женщин, которых я встречал, ничего не могут с этим поделать. И даже большинство мужчин. Все видят во мне безжалостного пахана Братвы, и я тщательно создал для себя этот образ.