Невеста сына
Шрифт:
– Вы никогда не знали его настоящего, потому что он вам не был нужен!
– не выдержала Наташа, повысила голос.
– Он становится собой только со мной!
– Это точно, - проговорила Маша, перестав смеяться.
Потом сложила руки над столом и перевела на девушку взгляд.
– Что ж мы все обо мне, Наташенька? Давайте теперь немного о вас.
Та замолчала, с недоверием глядя на нее.
Хотелось сказать: «Ну извини, девочка, что не оправдываю твоих ожиданий. Ничего личного, деловой подход». Но вслух она сказала другое:
– Думаю, вы уже прикидывали с Павлом Всеволодовичем, как будете жить дальше? Так ведь, Наташенька?
– Ну...
– она поджала губы.
– Это же очевидно, что вам надо будет где-то и на что-то жить. Как ты понимаешь, дальнейшее наше совместное проживание с Павлом, как и твое с Колей, неприемлемы. Каковы дальнейшие планы?
Недоверчивый взгляд достался Маше, потом несостоявшаяся невестка оглянулась на дверной проем, в котором некоторое время назад скрылся Павел, и поерзала на стуле.
– Павел Всеволодович ведь уже озвучил. Развод.
Тут Маша была согласна полностью. Двадцать пять лет брака, семья, мужчина, который был дорог - все полетело к черту зараз. Внутри все противно тряслось, но Маша прекрасно держалась. Не будет истерики, не будет слез. Сил у нее хватит на все.
– Да, конечно, - она отодвинула в сторону мешавшую чашку и сцепила пальцы в замок.
– Но ты же должна понимать, что будет раздел имущества. Суды. Все это, возможно, затянется на годы.
– Да, мы думали об этом. Квартира - тут без обсуждений, вы сами понимаете, что должны освободить ее, - Наташа подалась вперед и тоже положила руки на стол.
– И у вас с Павлом Всеволодовичем взрослые дети. А взрослые дети при разводе не могут претендовать на долю совместно нажитого имущества.
Квартира? Маша невольно улыбнулась. И дети.
Это она сейчас говорит о их с Пашей детях. И конкретно о Коле, в квартире которого до последнего дня жила.
«Ну и лох ты, сыночек...» - мелькнула мысль. Потом подумала - сама хороша. И содрогнулась. Единственное, что сейчас давало Маше не согнуться, а держать хребет ровно, это то, что у них с мужем секса не было уже достаточно давно. Конечно, у него же были «деловые встречи и командировки»!
Только это, а то бы ее сейчас просто выворачивало. Правда, поднимали голову и другие мысли, но она их сейчас отсекла.
А девушка между тем продолжала:
– Но если есть маленькие дети, то при разделе стороне, оставшейся с ребенком, положена большая доля в совместно нажитом имуществе.
Ах, какой вопрос поднимался!
– Постой, постой, - перебила ее Маша.
– Ты беременна?
Наташа осеклась и совсем по-девичьи наивно захлопала глазами.
– Так да или нет?
Потому что эта милая девушка спала и с ее сыном. Анализ ДНК тут ничего не даст, потому что он в любом случае покажет родство. Но! Маша готова была выделить долю ребенку сына, своему внуку. А ребенку этой куколки от Паши - нет. И пусть ее кто угодно осудит.
– Нет, - наконец проговорила Наташа, у нее вырвался непроизвольный жест.
– Но я надеюсь, он у нас будет.
Маша кивнула, глядя на свои скрещенные пальцы.
– Очень хорошо.
Потом вскинула на нее взгляд.
– А теперь послушай меня, Наташа. Хочу, чтобы ты знала. Рассчитывать ты можешь только на Пашину зарплату. Остальное - извини, придется выкусить.
Девушка пятнами пошла.
– Но есть же адвокаты! Мы этого так не оставим.
– Конечно, не оставим, - Маша нехорошо усмехнулась.
– Вещи свои из квартиры моего сына сегодня же вынеси. И не вздумай лезть к нему в постель, поняла?
– Что? Да как вы...
Девушка сморщилась, припухлые как у ребенка розовые губы задрожали, а глаза налились крупными слезами. Она заплакала. Заплакала и стала звать:
– Паша, Паша!
Торопов появился сразу, прямо как под дверью подслушивал. Взглянул на Машу укоризненно и стал успокаивать свою молодую любовницу:
– Ну что ты, что ты...
А она прильнула к нему и еще больше заплакала.
– Она... она... на меня такое... Она зла-а-а-ая...
Прямо незаслуженно обиженное невинное дитя.
– Какая ты все-таки, Маша, - проговорил сурово.
– Ага. Ты знал, какая я. А теперь забирай из моего дома свою юную любовницу.
Маша встала из-за стола, отошла к окну и повернулась к ним спиной, скрестив руки на груди. Послышался звук отодвигаемого стула, шаги, она бросила не оборачиваясь:
– Вещи я тебе передам, сообщишь адрес. До свидания.
***
Наконец все стихло.
Она еще некоторое время стояла у окна, смотрела в темноту. Потом сделала несколько важных звонков. И под самый конец последнее - набрала номер Ангелины, дизайнера. Та сразу ответила:
– Да, Мария Александровна, я могу уже сейчас сбросить вам варианты. Если что-то...
– Спасибо, Ангелина. Хорошая работа. Но я звоню сказать, что все варианты отменяются.
– Отменяются?
– Да, свадьба не состоится. Но я вам оплачу все, что вы сделали. Пришлите прайс. И конечно, будут премиальные.
Трубке некоторое время висело молчание, наконец девушка-дизайнер проговорила:
– Жаль. Но мне было очень приятно работать с вами.
Разговор прервался.
А она так стояла у окна, глядя на свое отражение в стекле. Слезы текли, она их смахивала, но слезы не кончались.