Чтение онлайн

— Эта новость вас не очень обрадовала, — заметила Либби. — Судя по всему, вы с ним знакомы?

— Да. Мы раньше работали вместе.

— Она никогда не называла его имени, но говорила, что он был банкиром, работавшим на Корнелиуса.

— И вы никогда никому об этом не говорили?

— Нет, — подтвердила Либби. — Понятно, что полиции я бы ни за что об этом рассказывать не стала, тем более что ей наверняка и так было об этом известно, а ее мужу — тем более.

— А почему вы рассказали мне сейчас?

Либби внимательно на него посмотрела:

— Потому что я вам доверяю. Не знаю почему, но доверяю. И с недавних пор мне все чаще кажется, что хранить об этом вечное молчание неправильно. Может, об этом стоит рассказать детям Марты. Я не знаю и оставляю это на ваше усмотрение. Кто-то должен все-таки выяснить, что тогда произошло на самом деле. Может, этим человеком и будете вы.

— А Корнелиус знал о нем?

— Хороший вопрос! — Либби сделала последнюю затяжку и загасила сигарету. — Мне кажется, что при данных обстоятельствах муж является наиболее вероятным подозреваемым. Он был достаточно богат и влиятелен, чтобы заставить полицию замять дело. Марта жаловалась, что боялась Корнелиуса, особенно когда тот выходил из себя. У него был мотив: людям такого сорта не нравится быть рогоносцами, даже если они сами не хранят верность. Может, он это сделал не сам, а нанял кого-нибудь. Кто знает? Но это объясняет, почему за все эти восемнадцать лет никто, кроме вас, не пришел задать мне вопросы.

22 августа 1988 года

Он приезжает в Кейптаун! Завтра! Я не могу в это поверить. Нелс сообщил мне об этом утром. Пожалуй, это было единственное, о чем мы поговорили за целый день. Похоже, он регулярно обо мне справлялся. Наверное, печенье, которое я тогда испекла, произвело нужное впечатление. Я спросила с невинным видом, не приедет ли он на ужин, и Нелс ответил, что нет. Но я его увижу! Я обязательно придумаю, как нам встретиться.

23 августа

Я позвонила ему! Он действительно снова приехал в Южную Африку. У него все время расписано на встречи с сотрудниками «Зейл ньюс», но завтра около половины второго есть окошко. Мы вместе пообедаем в его гостинице. Глупо, конечно, но я не могу дождаться завтрашнего дня. Я чувствую себя как школьница, которая собирается на первое свидание. Нет, на второе.

Вчера разговаривала с Тоддом. Он с нетерпением ждет возращения домой. Осталось всего десять дней. Судя по голосу, он совсем потерял голову от этой Франчески.

24 августа

Господи, какой замечательный день! Нам не следовало этого делать, но я так рада, что это случилось. Я хочу рассказать всему миру, как я счастлива, пусть даже всего на несколько часов. Но рассказать я не могу, поэтому просто напишу обо всем здесь.

Наверное, из моих предыдущих записей теперь уже понятно, о ком идет речь. Это Бентон. С ним так хорошо быть вместе. Физически он молод и силен, и у него отличное тело. Мне нравятся крупные мужчины, у него все больше, чем у Нелса. Ой, не в том смысле, как выглядит на бумаге. Он выше, у него шире плечи и… Да ладно. Может, я написала все правильно и имела в виду именно это.

Но он умный, образованный, начитанный и — да! — черный. В этом есть нечто недозволенное, что меня особенно заводит: в этой стране черное является запретным плодом и так хочется показать этим нацистам, что белая светловолосая женщина может захотеть секса с чернокожим мужчиной, может наслаждаться им — это естественно, нормально и правильно. Я чувствую, что все правильно. Знаю, что это не так, но чувствую именно это!

За обедом мы оба — о Господи! — так нервничали. Я не касалась его, если не считать легкого поцелуя в щеку при встрече. Люди обернулись и уставились на нас. В смысле Бентон — очень высокий и отлично одевается, и я узнала одного из деловых партнеров Нелса. Хотя мы не говорили Нелсу, что встречаемся, но потом скажем ему, что вместе пообедали. Это будет естественно и не вызовет подозрений.

А потом… У нас было всего полтора часа на обед до его следующей встречи, и она уже приближалась, когда Бентон улыбнулся и сказал, что ему надо срочно позвонить. Он вернулся через минуту и сообщил, что неожиданно возникли осложнения с другой сделкой, над которой он работал, и ему придется подняться в номер, чтобы все уладить. А запланированную встречу в «Зейл ньюс» он вынужден отменить. Мы вышли из ресторана, он направился в номер, а я провела в туалете нескончаемые пять минут, прежде чем тоже поднялась на лифте.

Это была просто фантастика!

Я рассказала Бентону об операции «Дроммедарис» и взяла с него обещание ни с кем это не обсуждать — ни в «Блумфилд-Вайс», ни тем более с Корнелиусом. Я должна была поделиться этим хоть с кем-нибудь, а он единственный, кому я доверяю и кто точно никак не связан с «Лагербондом». Я не стала ему говорить о Молмане, но он видел, как я напугана.

Похоже, мои подозрения вполне обоснованны. И «Блумфилд-Вайс», и «Зейл ньюс» отчаянно пытаются найти средства для покупки «Гералд». Положение кажется безвыходным. Если сделка не состоится, «Зейл ньюс» обанкротится. Если цена окажется слишком высокой и ее придется заплатить, то банкротства все равно не миновать. На прошлой неделе Нелс объявил Бентону и его начальнику, что ему, возможно, удастся найти новый источник финансирования. Об этом источнике он говорил очень уклончиво, и Бентон заподозрил неладное. Хотя деньги, судя по всему, имели южноафриканское происхождение, Нелс заверил, что никаких проблем с валютным контролем не возникнет. Деньги есть деньги, и «Блумфилд-Вайс» не стал копать дальше.

По словам Бентона, Беатрис Пинар сопровождает Нелса повсюду. Сейчас она в Южной Африке. Но в объятиях Бентона меня это не особенно волнует. Мне даже становится не так за себя стыдно.

Я сказала ему, что должна обязательно с ним скоро увидеться. Завтра он летит в Йоханнесбург разбираться с какими-то бумагами «Зейл ньюс» и говорит, что может остаться на уик-энд. Нелс улетает сегодня вечером в Филадельфию, и все может получиться. Мы должны проявить максимальную осторожность. Я обещала найти какое-нибудь укромное место за городом. Пока не знаю где, но что-нибудь придумаю.

Мне все еще страшно при мысли о «Лагербонде», но я испытываю одновременно и страх, и подъем.

Господи, как же я жду выходных!

23 августа

Сегодня мы собирались на заседание правления по проекту в Гугулету. Мы с Либби потом пошли прогуляться в сады Кирстенбош. Я обожаю это место: оно расположено на полпути по восточному склону Столовой горы, и оттуда открывается потрясающий вид на Капские террасы, в том числе Гугулету. Все растения в садах являются местными, и здесь я черпаю идеи обустройства клумбы с фейнбос в «Хондехуке».

Мы обсудили, куда мне поехать с ним. Я сказала, что хотела бы показать ему настоящую дикую Африку. Я думала о Мала-Мала, но это место стало слишком популярным и людным. Либби предложила заповедник, который принадлежит ее старинной школьной подруге. Там очень тихо, уединенно и много львов. Мне очень нравится наблюдать за львами. Это место называется Купугани, что на зулусском языке означает «вырасти сам»: так в 1960-х годах называлась популярная инициатива по раздаче голодающим африканцам излишков молока, которое производилось на фермах белых. В то время это была настоящая антиправительственная акция. Хозяйка заповедника Филлис — вдова, она разделяет либеральные взгляды Либби. Либби не сомневается, что та не будет иметь ничего против смешанной в расовом отношении пары. Она даже уверена, что Филлис просто придет в восторг.