Невольные каникулы
Шрифт:
Продолжить думы Агресту помешал неожиданный громкий вскрик. Так кричат только от боли.
========== 4. На свободу (не) с чистой совестью ==========
— Я ф-фильм смот-трела, — принялась объяснять свои действия всхлипывающая Маринетт, — там гов-ворил-лось, что можно ос-своб-бодиться от на-наручников, если выб-бить себ-бе большой палец. Что я и сдел-лала-а-а…
В доказательство своих слов девушка продемонстрировала освободившуюся от наручников правую руку. Сустав был выбит и большой палец безвольно висел.
Схватившись двумя руками за голову (и задев цепью наручников себе по носу), Адриан мог думать только о том, что он совершенно не умеет вправлять суставы. Ну и о том, что пока он — герой Парижа — сидел без дела, погруженный в раздумья на темы, не связанные с побегом, девушка травмировала сама себя, чтобы они могли сбежать.
— Ты. Зачем. Это. Сделала? — акцентируя каждое слово, спросил Адриан.
— Зат-то теп-перь, когд-да дв-верь откро-оетс-ся, м-мы смож-жем сбеж-жать, — здоровой рукой девушка прижала к груди больную.
— Прежде, чем заниматься членовредительством, ты могла бы сказать мне…
— Ты спал, — произнесла Маринетт между всхлипываниями.
Парень пожалел о том, что решил проигнорировать пробуждение подруги. Кто же знал, чем это обернется? Хотя последние сутки и показали, что от тихони Дюпен-Чен можно ожидать чего угодно (надо бы, кстати, выяснить, за что похитители ее прозвали Валькирией), но подобного он и представить не мог.
— Я не спал, — признался Адриан. — Думал. А если бы и спал, могла бы меня разбудить.
— Я и сам-ма сп-прав-вилась. Самой себ-бе не так страш-шно выб-бивать, как позвол-лять кому-то.
Из уст Адриана вырвался сдавленный стон. Мозг отказывался понимать логику стоявшей перед ним девушки. Похоже, она совсем не рассматривала вариант, в котором страдала не ее кисть.
— Я имел в виду, что мы могли бы выбить мой палец.
— Ты модель, — возразила Дюпен-Чен, резко перестав плакать. — Тебе нельзя. Вдруг остался бы синяк. Или не удалось бы вправить обратно и деформировалась бы кисть, тогда бы тебе пришлось покончить с карьерой, твой отец затаскал бы меня по судам, мне пришлось бы сбежать в Китай, а я совсем не знаю китайского. К тому же ты занимаешься фехтованием и…
— Стоп, — Адриан хлопнул в ладоши перед лицом одноклассницы, дабы остановить безумный монолог. По глазам Маринетт он видел, что та говорила на полном серьезе. Неужели Дюпен-Чен и вправду так думает?
— Мари, ты — девушка, — вздохнув, принялся объяснять Агрест. — Я — парень. Так? — дождавшись утвердительного кивка, Адриан продолжил. — Долг парня — защищать девушек. Под этим понимается и то, что если травмы не избежать, ее должен взять на себя парень. Кот Нуар всегда действует по этому принципу, защищая Ледибаг…
— И из-за этого ей приходится драться с ним, когда он попадает под власть акумы, — Маринетт сразу же вспомнились десятки подобных ситуаций.
— Зато Ледибаг всегда оставалась цела. К тому же только она способна очищать акуму, так что действия Кота имели смысл, даже когда он невольно временно переходил на другую сторону баррикад… — Агрест еще долго мог вспоминать битвы, в которых он спасал Леди (или она его), однако сейчас было не до этого. — Так, хватит о героях, показывай руку, нужно вернуть сустав на место.
Девушка неуверенно вытянула правую руку вперед, и Адриан осторожно обхватил ее кисть своими пальцами. Юноша корил себя за то, что вместо уроков фортепиано не ходил на курсы по оказанию медицинской помощи. Как только вернется, обязательно уговорит Натали записать его на них.
Но это будет потом, а сейчас Адриану предстояло вправить подруге сустав, и парень сомуршенно не знал, как это сделать. Акума его побери, он так разволновался, что опять стал мыслить котомбурами! Во время миссий по защите Парижа Кот часто шутил в лицо опасности, тем самым превращая потенциально смертельную битву в относительно веселое приключение. Его напарницу это неимоверно бесило, но Нуару так было легче, он обретал храбрость и уверенность. Сейчас же перед ним стояла одноклассница с вывихнутым пальцем, и Адриан волновался сильнее, чем за всю геройскую деятельность.
Пресвятая Ледибаг, неужели у всех девушек такие хрупкие руки? Или это только у Маринетт так? Адриан сглотнул подступающий к горлу комок: вдруг он сломает ей палец, не справится, навредит. Он точно знал, что его действия причинят ей боль (даже если он умудрится вставить сустав правильно), но насколько сильную? Мари ведь только прекратила плакать, Агрест больше не хотел видеть ее слез!
Заметив замешательство «лекаря», Маринетт глубоко вздохнула, потрясла головой и забрала свою руку из его рук. Девушка резко повернулась спиной к однокласснику и, проделав невидимые Адриану манипуляции с кистью, спустя считанные секунды вновь вскрикнула от боли.
Сустав вернулся на свое место.
Маринетт еще немножко поплачет, сидя на корточках и снова будет в порядке.
Будет ли в порядке после всего этого Адриан, сам парень не знал. В который раз за последний час защитник Парижа почувствовал свою никчемность? Камамбер ему в рот, он сбился со счета!
Как только боль в руке немного утихла, Маринетт вытерла слезы и улыбнулась Агресту такой искренней улыбкой, на какую только была способна, учитывая обстоятельства. Девушка старалась всем своим видом показать, что она в порядке, не стоит беспокоиться, а уж тем более смотреть на нее с чувством вины (которое она отчетливо читала в глазах Адриана).
— Видишь, я даже могу им нормально шевелить, — Мари несколько раз сжала и разжала кулак, демонстрируя подвижность большого пальца и искренне надеясь, что Адриан не заметил, как она поморщилась.
***
Вскоре пленники приступили к составлению плана дальнейших действий. Первый вопрос повестки дня «Что делать с браслетом наручников, оставшимся на левой руке Агреста» был решен прежде, чем кто-либо его озвучил. Переглянувшись, подростки синхронно кивнули, дескать, пусть так и висит. В крайнем случае, болтающимся браслетом можно ударить.
Второй пункт вызвал расхождения во взглядах. Если с тем, что действовать они начнут, когда дверь снова откроется и им принесут еду, были согласны оба, то решить, где они будут находиться, когда все это случится, удалось не сразу. Адриан считал, что они могут ждать у самой двери, а как только она откроется, тут же можно ринуться в атаку и далее действовать по обстоятельствам. Маринетт же утверждала, что лучше ждать у трубы, делая вид, что они все еще к ней прикованы. Так, во-первых, они усыпят бдительность похитителя; во-вторых, у них будет больше времени и пространства для маневра, если вдруг амбал придет не один; а в третьих, если они будут стоять у двери, больше шансов, что громила ее захлопнет прежде, чем они выберутся. Так что, лучше бы дать бандиту пройти в помещение, к тому же в прошлый раз на протяжении всего визита громилы дверь не закрывалась. Агресту пришлось сдаться под натиском аргументов девушки.