Чтение онлайн

По правой ноге Лу, от бедра к голени, тянулась сетка широких зигзагообразных шрамов. Нахмурившись, она провела пальцами по изувеченной ноге, после чего накрыла его одеялом.

Молли сидела на корточках и затаив дыхание смотрела на Лу. Его все еще била дрожь. Молли окликнула его, но он не отозвался. Она капнула водой из фляжки на его горячие губы. Он зашелся в приступе кашля.

В отчаянии Молли приложила руку к губам, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. Она тоже дрожала, но от страха. От страха и чувства вины. Как она могла оставить его одного? Если он умрет, она не простит себе этого…

– Нет! – всхлипнула Молли. – Нет, нет!

Она откинула одеяло и легла рядом с Лу.

– Пожалуйста, любимый, не покидай меня! – прошептала она, обнимая его. – Поговори со мной, милый. Открой глаза, Лу!

Это была самая долгая ночь в ее жизни. Она ласкала Лу, целовала и тихо разговаривала, пытаясь его разбудить.

Дождь наконец прекратился. Близился рассвет. Лу попытался прогнать обморочную слабость. Медленно возвращаясь к жизни, он чувствовал, что его кто-то целует в губы.

Молли целовала его, не зная, что он очнулся. Внезапно веки Лу затрепетали, приподнялись, и она наткнулась на вопросительный взгляд его голубых глаз.

Молли с трудом сдерживала слезы.

– Слава Богу! – ласково пробормотала она. – Лу, Лу! – Она опять поцеловала его в губы.

– Где мои брюки? – хрипло спросил он.

– Они тебе пока не понадобятся, – ответила Молли, густо покраснев, когда сообразила, что ее голые ноги переплелись под одеялом с его ногами.

Лу понял, что не сможет отдать Молли под суд. Она вернулась, и их отношения навсегда изменились. Еще до ее возвращения он стал колебаться, стоит ли везти ее в Денвер. А сейчас точно знал, что не сделает этого. Ведь она спасла ему жизнь.

Молли же любила Лу Хаттона и хотела насладиться тем коротким, драгоценным временем, которое у них осталось. С утра до вечера она будет любоваться его классическим профилем, слушать его глубокий голос, касаться его и лечить.

В глубине души она хотела, чтобы он подольше оставался слабым и немощным. Такое наслаждение за ним ухаживать! Кормить, растирать ему ноги, смотреть, как он спит.

Лу быстро поправился, всего за несколько дней. Они неторопливо поехали дальше, в гигантский каньон. Молли настояла на том, чтобы они остановились в полдень и отдохнули до вечера. Лу согласился, и они устроили привал на травянистой поляне рядом с широким чистым ручьем. На краю поляны, в каньоне, зияла глубокая узкая расщелина.

– Здесь и заночуем, – заметил Лу, оглядывая расщелину.

Молли кивнула и помогла перенести туда их пожитки.

– А теперь поспи, – сказала она, когда они подкрепились. – И чтобы никаких возражений!

– Понятно, – ответил он, усмехнувшись.

– Подкинь мне свои вещи.

– Ты хочешь их украсть?

– Я хочу их постирать.

День выдался сухим и ясным. Стояла ранняя осень. Пока Лу спал, Молли, весело напевая, постирала его одежду и разложила на солнце сушиться. Потом она искупалась в ручье и вымыла голову.

Когда Лу проснулся, перед ним лежали свежие брюки и рубашка. Он лениво зевнул, оделся и пошел искать Молли. Она сидела верхом на упавшей сосне и держала в руке расческу с длинной ручкой. Ее мокрые волосы отливали золотом на ярком аризонском солнце. Когда Лу подошел, она повернула голову и улыбнулась. У Лу захватило дух.

– Выспался? – ласково спросила она, проведя расческой по своим длинным волосам.

Лу не ответил. Не сводя с нее глаз, он подошел ближе и встал рядом.

– Можно мне? – тихо спросил он.

– Конечно, – ответила она и протянула ему расческу.

Лу перекинул свою длинную ногу через поваленное дерево и сел позади Молли. Зачарованный, он водил расческой по золотистым волосам, а она рассказывала, что видела оленя и пару ястребов – они лениво кружили в небе, когда она стирала. А потом она собирала на поляне цветы.

Лу рассеянно слушал. Наконец она протянула руку и взяла у него расческу.

– Теперь мои волосы стали лучше, правда? – спросила она, обернувшись.

– Они просто великолепны.

– А тебя надо подстричь. – Молли улыбнулась. – Хочешь, я это сделаю?

Он пожал плечами:

– Почему бы и нет?

Молли достала ножницы для вышивания, велела ему снять рубашку и взялась за дело. Лу сидел на бревне и держал перед своим бородатым лицом зеркальце с длинной ручкой.

Вскоре он улыбнулся. Потом засмеялся. Его совершенно покорила решимость Молли привести его в божеский вид. Она орудовала ножницами, сосредоточенно прищурив свои красивые фиалковые глаза и закусив кончик языка белыми ровными зубками. Лу смотрел на нее, вдыхал аромат ее волос и не слишком беспокоился о собственных.

Когда Молли закончила, Лу увидел, что волосы над его левым ухом гораздо короче, чем над правым.

Нахмурившись, он сказал:

– Молли, парикмахер из тебя никудышный.

Она сдвинула бровь.

– Прости, Лу. Я не хотела…

– Успокойся, любовь моя, я пошутил. – Он схватил ее за руку, опасаясь, как бы она всерьез не обиделась. – Хорошая стрижка. Спасибо. – Он добродушно рассмеялся.

– Пожалуйста, – отозвалась Молли, удивившись, что он назвал ее «любовь моя».

– Знаешь, – сказал он, – стрижка великолепная, теперь осталось лишь побриться. – Он поднес ее руку к своему лицу.

– Хочешь, чтобы это сделала я?

Он поднялся с бревна.

– Лучше я сам.

Оба расхохотались.

Силы Лу быстро восстанавливались. Он побрился и к ужину наловил в ручье форели. Они неторопливо ели, сидя у ярко горевшего костра, и вели дружескую беседу. Молли не докучала ему вопросами, но охотно отвечала на вопросы Лу.

Она рассказала ему о своих отношениях с профессором Диксоном; о том, как он приютил е у себя, объявив всем, что она его племянница; о своем детстве в Техасе; о том, как они уехали из этого штата, когда е папу обвинили в убийстве отца Лу; о том, как е мама умерла в дороге; как они грабили банки и поезда, живя в арендованных мексиканских асиендах.

– Я никогда не думала, что грабежи – это что-то плохое, – честно призналась она. – Мой папа был главарем банды. Я обожала его и думала, что все, что он делает, – это хорошо.

Лу вспомнил слова Черри. Она говорила ему, что Молли очень любила своего отца и слепо оправдывала все его поступки.

Попыхивая сигарой, Лу сказал:

– Я понимаю. То же самое я испытывал к своему отцу.

И тут заговорил он. Рассказал о своем ранчо в Нью-Мексико, о своем брате, Дэне Найтхорсе, о том, как они вдвоем жили среди апачей. А потом ушли на войну.