Чтение онлайн

В этот момент дьяконская дверь резко распахнулась. От ее движения дрогнули огоньки лампад. В алтарь решительно вошли два человека. Настоятель не сразу оторвал глаза от молитвенных строк. Первое, что пришло ему на ум при появлении чужих в алтаре: «Кто-то умирает, и надо спешить напутствовать Святыми Дарами». Только это оправдывало дерзость явившихся.

– В чем дело?! – грозно спросил батюшка и бросил взгляд на пришельцев.

Перед ним стояли комиссары – взъерошенные молодые люди с какими-то дурными глазами. Они что-то говорили лающими голосами, но отец Георгий их не слышал. На него словно вылили ушат холодной воды. В глазах потемнело, ноги стали слабнуть в коленях, в груди все сдавило. Он часто представлял себе, как «придут его брать», и он, как ему казалось, был к этому готов, но ему представлялось это как ночной визит домой. Странно было, что они осмелились вот так, среди бела дня, при всем честном народе, в церкви, на праздник…

– Вы – гражданин Белов Георгий Николаевич? – прорвались к нему слова незваных гостей.

– Да, это я, – выдавил священник, – ваш покорный слуга. Чем могу быть полезен?

– Для глухих повторяю! Мы представители Губчека и имеем ордер на ваш арест. Так что прошу без промедлений следовать за нами!

– Как арест? О чем вы? В чем меня обвиняют?

– Это вам разъяснит следователь. Мы же имеем предписание доставить вас в губернию. Так что попрошу на выход, и без фокусов.

– Подождите! Это решительно невозможно. Нет, это никак нельзя. Я должен закончить службу…

– Для вас она уже закончилась.

– Погодите, я так не могу. Я обязательно должен потребить Дары. – Батюшка рванулся было к сосудам на престоле, но комиссар в кожанке его опередил и загородил собою Дары.

– Стоять!! Не двигаться! У меня приказ – при сопротивлении применить оружие. – При этом он выхватил маузер и ткнул дулом в грудь отца Георгия.

– Говорил я тебе, у них тут подземный ход. Сейчас нажмет чего-нибудь, и поминай как звали. – Второй чекист схватил отца за руки и скрутил их за спиной.

– Погодите, – батюшке не хватало воздуха, – не буду я от вас бегать. Я согласен пойти с вами куда хотите, но я не имею права оставить непотребленные Дары. Если нельзя закончить службу своим чередом, разрешите хотя бы потребить, ну то есть… съесть и выпить вот То, что стоит за вашей спиной. Это мой долг.

– А чё, может, пусть правда выпьет свое вино для храбрости? – комиссар кивнул через плечо на сосуды.

– Что ты?! Нельзя ему позволять ни до чего докасаться. Это может быть скрытый механизм.

– Да какой еще механизм в церкви? – уже еле слышно говорил священник. – Уж если на то пошло, сами возьмите Чашу и вылейте мне в рот.

– Вот видишь, какой покорный слуга? Еще как бы нам за ним не прислуживать!

– Все! Хватит ставить условия! У тебя свой долг, у нас свой. Пошли!

Перед выходом из алтаря ему отпустили руки, убрали пистолет. По лицу отца Георгия полились слезы отчаяния:

– Господи милостивый! Пресвятая Богородица! За что такое искушение?

– Ну-ко, хватит тебе причитать! Успокойся, утри харю! Выйдешь спокойно, не дергаясь. Рот откроешь – стреляю без предупреждения. Побежишь – убью. Церковь окружена. Кто из толпы к тебе кинется – получит пулю. Выходим из церкви, заходим к тебе в избу, там ты свой балахон поповский сымаешь, одеваешь людскую одежу и поедешь как барин, на подводе, чин чинарем. Утрись, сказано! Еще раз говорю, молча, тихо проходим к выходу, глаза в землю, руки за спину. Понял меня?

– Понял! И все же… – батюшка бросил взгляд на стоящие на престоле сосуды.

Из Чаши поднимался парок. Никогда бы не подумал он, что может оказаться в такой ситуации, что во время ареста он меньше всего будет думать о своей судьбе. Его сейчас беспокоило, кто же сможет потребить Дары, если в округе не осталось ни одного служащего священника? Не подверглось бы поруганию Святое Причастие в случае закрытия церкви.

– Пшел!

Батюшка вздрогнул от болезненного тычка, и дверь открылась. Впереди него шел комиссар в тулупчике и, раздвигая народ, говорил: «Пустите же, дайте дорогу батюшке». Народ послушно пропускал их, но гудел и взволнованно переминался. Отец настоятель не смел поднять глаз. Тот небольшой путь, что он проделал от выхода из алтаря до церковных дверей, казался ему нескончаемым. Сзади шел другой чекист, то и дело наступая на длинные полы священных одежд. Клирошане, певшие тропари, один за другим умолкли.

Староста, заметив эту процессию, стал пробираться к выходу. Его охотно пропускали, и когда двери за священником закрылись, он был первым, кто открыл их и вышел на улицу.

– Робята, что случилось? Куда вы батюшку-то забираете, обедня еще не отошла.

– Все закончилось. Батюшке срочно надо в губернию.

– Да как же это так? У нас полна церква народу сошлась. Все готовились, говели, причастия ждут. Дайте хоть причастить людей. Какая спешка?

Они дошли до святых ворот, там уже все стало ясно. Вооруженные люди проводили священника в его келью, оттуда вскорости он вышел в пальто и шапке с небольшим саквояжем в руке. Проходя мимо старосты, он поднял глаза:

– Иван Егорович! Найди священника, чтобы потребил Дары. Видишь, какая тут спешка?

– Ладно, батюшка, понял все. Помоги тебе Господь. – Старик прослезился и перекрестил батюшку.

Один из комиссаров подошел к старосте и строго приказал:

– Возвращайся в церковь и закрой дверь. Никому не высовываться, а то будем стрелять. Через час можете расходиться. Понял?

– Как не понять, все ясно.

Старик поплелся к храму и, видя, что из церковных ворот начал высыпать народ, замахал им:

– Все в церковь! Пошли быстро! Давай-давай… У самой двери он оглянулся и увидел, как группа солдат и священник удалялись в сторону моста.

И тут пошел снег. Словно кто-то взбил перину. Как-то внезапно посыпались сверху красивые ровные снежинки, сначала редко, а потом все больше и больше, пока все кругом не забелело.

– Вот тебе и Покров, – вздохнул дед и зашел в храм.

Отец Георгий шагнул на мостик, и вместе с ним еще дюжина ног забарабанили по дощатому настилу.

– Вот вы мне скажите, любезный, – дышал папиросным дымом в лицо священника конвоир в кожанке, – так, без протокола, ради моей любознательности. Какими словами вы начинаете службу?

– Тебе не все ли равно? – отозвался вместо батюшки товарищ его, в тулупчике, с другой стороны.

– Вы что именно хотите знать? – ответил вопросом отец Георгий.

– Меня интересует вот что: как вы начинаете службу?

– Отстань ты от него! Какая тебе, хрен, разница. Ты что, сам в попы собрался?

– Погоди… И все-таки. Вот вы служили сейчас свое богослужение. С чего оно началось?

– Если вы имеете в виду литургию, то она начинается с возгласа «Благословенно Царство…».

– Во-о! – перебил священника любознательный конвоир. – Вы слышали, товарищи? Это же прямая агитация за царский режим!

– Позвольте. Как вы все переворачиваете. Тут речь идет о Царстве Божием.

– Не надо демагогии! Нам хорошо известно, как вы умеете зубы заговаривать малограмотному народу. Не на тех нарвались, товарищ служитель культа! Мы очень хорошо политически подкованы.