Чтение онлайн

Я почувствовал, что у меня снова появились основные рефлексы. Кости крепли, а жар внутри постепенно стихал. Я попытался подняться, чувствуя, что скоро исцеление перейдет в завершающую стадию, но времени не было, я нужен Виктории сейчас.

Грозное рычание Доминика раздалось совсем близко, взгляд успел встретиться с ненавистными черными пустыми глазами оборотня, который бежал на меня. Но тут на волка со спины набросилась Виктория, крепко вцепившись тому в глотку. Доминик взвыл и перевалился на бок. Пантера снова схватила волка за шею, вырвав кусок окровавленной черной шерсти.

Оборотень издал хлюпающий звук, захлебнувшись в собственной крови, и затих навеки.

Она сделала это! Смогла убить оборотня, наделенного силой Рамза, силой, которая не только дарила волку дополнительную мощь, но и являлась барьером против ее яда.

Этот барьер был сломлен, а Доминик канул в небытие.

Черная прекрасная кошка приблизилась ко мне, и я ощутил прилив такой нежности, что слов выразить ее, не нашлось бы ни в одном известном мне языке. Я наконец-то смог приподняться на локтях, и встретился с завораживающим изумрудным взглядом Виктории.

То, что я прочитал в этом взгляде, заставило кровь замерзнуть в венах, а мозг упорно отказывался воспринимать информацию, которая читалась в ее зеленых глазах.

Она прощалась со мной…

Нет…

Виктория резко обернулась и побежала в противоположную сторону, туда, где росли небольшие деревья, и редко зеленела трава.

Стой!

Я постарался переместиться вслед за кошкой, но сил было недостаточно, поэтому тяжело поднявшись на еще не окрепших ногах, и хромая, побежал за ней, чувствуя дикую боль от еще не зажившей внутренней раны.

Когда я добрался до небольшой зеленой опушки, то перед глазами открылась ужасающая картина. Виктория, обнаженная, принявшая свой человеческий облик, лежала в высокой зеленной траве. Все ее прекрасное гибкое тело было залито кровью.

– Нет, – это слово с болью сорвалось с моих губ, и я, подскочив на колени рядом с девушкой, обнял хрупкое тело. Скинув с себя плащ, завернул в него Викторию, и повернул ее побледневшее лицо навстречу небу. Изумрудные глаза были закрыты, а губы сильно посинели. Я оценивающе оглядел раны, с ужасом понимая, что они смертельны.

Виктория приоткрыла глаза, и посмотрела на меня. По губам скользнула легкая, едва уловимая улыбка, которая ножом вонзилась в сердце.

– Тори, – начал я, но она постаралась что-то сказать, и мне пришлось замолчать, чтобы услышать ее слова.

– Я видела это, Дерек. Видела… – с губ сорвался стон, и я еще крепче прижал девушку к себе.

– Тори, милая, не умирай. Слышишь? Держись! – я старался достучаться до нее, понимая, что все мольбы бессильны.

– Стоило умереть, чтобы услышать от тебя свое имя, – слабо прошептала она, а слова уносил ветер.

Сзади послышались шаги, но я даже не обернулся, мне было все равно кто, или что направляется к нам. Почувствовав руку на своем плече, узнал Макса, который остановился за моей спиной. Оборотни и леопарды тоже пришли сюда, чтобы проститься с Элайей.

Лишь один огромный серебристый волк, не находя себе места, маячил туда-сюда и все время скулил. Скулил жалобно, печально.

Именно так же скулило и мое сердце.

– Любимая, дыши. Ради всего, что тебе дорого, дыши, – пробормотал я, и, увидев, что ее глаза закрыты, а рука безжизненно упала на красную от крови землю, понял, что она ушла…

Медленно, но уверенно я начал падать в бездну. Бездну своего дикого отчаяния, которое было несравнимо ни с чем.

Волк громко завыл, разрывая тишину.

– Нет! – закричал я, понимая, что крик не долетит ни до кого.

Я потерял ее, не успев обрести. Полюбил эту женщину больше всего, что у меня когда-то было или будет.

Полюбил отчаянно и смертельно.

Слова проклятья вертелись в голове, доказывая свое право на существование. Всеми своими добрыми поступками и деяниями, я все равно не смог заслужить прощения.

«Любовь твоя ее убьет…»

Теперь эти слова, что я знал наизусть, вырезались на моем отказывающемся биться сердце…

«Она погибнет молодой,

Убив злой разум в черном теле»

Каждая строчка была правдой, абсолютно все, что я услышал много лет тому назад, приобрело свое яркие очертания…

«Когда с холодных губ слетит последний вздох

И верный Мраку страж затянет петлю туже,

Не соберешь ты сердца жалких крох,

Обрежет нить судьбы нож той,

Что самой Смерти вечно служит…»

Нет!

Я был в аду, и чувствовал его муки… Но та боль, которая сейчас поселилась в моей душе была несравнима с адом. Теперь я знал, что такое настоящее, истинное страданье.

Я дотронулся до нежной, бархатистой щеки Виктории, чувствуя влажные следы на своих пальцах.

Это были ее слезы.

Сердце сжалось в адской муке, а душу словно разорвали в мелкие клочья.

Пусть раньше я сомневался, но теперь точно знал, у меня была душа… Она была там, где билось ее сердце. А теперь… теперь меня нет. Осталась лишь оболочка, но душа погибла вместе с ней.

– Ты – моя любовь, моя страсть, моя жизнь, – прошептал я над ее ухом, понимая, что слова никогда не дойдут до сознания, – Я не жил до тебя.

Что-то больно защипало глаза. Это чувство было неожиданным и невероятным. Я не знал, что такое слезы, никогда не испытывал этой человеческой слабости, и вот теперь, держа на руках тело женщины, успевшей стать для меня всем, чувствую, как ком подступает к горлу, а глаза словно саднит от влаги.

Я никогда не верил в Творца. Не верил, что существует Высшая Сила, которая управляет всем живым, но теперь, закрыв глаза, я стал молиться. Молиться небу или тому, кто там находился, чтобы он забрал меня вместо нее, обещая все возможное и невозможное за еще одну возможность заглянуть в ее нефритовые глаза и услышать мелодичный голос.

Я сделаю все, что угодно, заключу любую сделку с богом или дьяволом, лишь бы вернуть Викторию.

О, Господи! Если ты существуешь, помоги ей!

Я обещаю, что не навлеку на нее страданий, избавлю от своей любви, и позволю самостоятельно выбирать путь, ты только спаси ее!

Черт побери, она должна жить!

Небо было затянуто серыми тучами, отчего все мы погрузились во мрак.

Моя душа уже была во Мраке.

Волки, словно окаменевшие статуи синхронно опустили голову, выказывая свою печаль, и жалея потерянную Элайю. Они соблюдали гробовое молчание, и лишь один серый волк все никак не мог успокоиться. Он метался из стороны в сторону, поднимая голову к небу и завывая печальную мелодию. Казалось, что он молился со мной в унисон.